Сокровища Валькирии. Книги 1-7

А после зала зеркал, где экскурсоводша поднялась на высокий поэтический уровень и ненароком поведала туристам тайну о том, что все старинные серебряные либо стеклянные с посеребрением зеркала и некоторые отражающие поверхности имеют такую же память, как, например, цифровые носители, и способны столетиями хранить информацию, Сколот уже более не сомневался, кто перед ним.

– Я сын Мамонта, – сбивчиво заговорил он, – Русинова Александра Алексеевича. Меня зовут Алексей… Вернее, звали. Одиннадцать лет я пробыл в истоке реки Ура, вкушал соль… Когда вернулся, Стратиг лишил меня пути. Я отпустил на волю Белую Ящерицу… Но он не за это… Короче, долго рассказывать, за что. А Валга надела на меня смирительную рубашку! И я обрастаю шерстью. Скоро сам стану как мамонт. Хочешь, покажу? – И распустил «молнию» на куртке.

– Нет, не хочу! – испугалась экскурсоводша. – Не люблю волосатых! Вы что хотите, молодой человек?

– В общем, я получил весть, будто моего отца убили. Задушили струной где-то в Швейцарии. Или, сказали, покончил с собой. Зазноба сказала. Но это ее прозвище! На самом деле она Дара Инга. Может, знаешь?

– Не знаю я вашей зазнобы!

– Я не верю! Мамонт не мог погибнуть! Валькирия держит над ним обережный круг.

Экскурсоводша поморщилась, тряхнула гладко зачесанной головкой:

– Что вы такое говорите? Ничего не понимаю… – И беспомощно взглянула на смотрительницу.

– До́лжно, у него горячка, – определила та. – Вон глаза красные, а губы белесые…

– Никакая не горячка! – страстно произнес Сколот и облизнул обветренные, потрескавшиеся губы. – Я вырвался с Мауры. Пристроился к клину журавлей и с ними вылетел. Потом долго блуждал…

– Валькирия – это же из скандинавского эпоса, – умненько заметила научная сотрудница, верно желая его утешить.

– Валькирия – Белая Ящерица! Она ждала суда. И наверное, ее лишили косм и памяти… Но я сейчас хотел узнать о судьбе отца!

– Не понимаю, при чем здесь ваш отец?

– Он избран Валькирией!

– Куда… избран?"

"Все ночи в Великом Новгороде Сколот спал урывками, на вокзале, на берегу Волхова или в музейном парке, после полуночи перепрыгивая через забор, поэтому усталость накопилась, мысли путались и неотвратимо близилось затмение разума. Однако последний вопрос Дары ему показался не тупым, а откровенно издевательским, ибо он по хитрым ее глазкам видел – всё понимает!

– Ладно, хорошо, – удержался он от резкостей. – Стратиг отнял у меня пояс сколота, и я теперь не могу устоять перед земными страстями. Мне трудно жить в мире. Я лишенец, но я не изгой! Даже будучи юродивым, я все равно останусь гоем. И Стратиг обязан с этим считаться! Почему он избегает меня?

Экскурсоводша пожала узенькими плечиками:

– Спросите у него сами.