Сокровища Валькирии. Книги 1-7

— А я смогу это узнать?

— Ты можешь только почувствовать, — сказала она. — Но не сейчас — потом, когда твой дух будет чист от земных страстей… Не печалься, милый! Обережный круг всё равно будет над тобой. Если твоя Валькирия станет Карной, её охранительная сила ничуть не убавится, напротив, круг расширится и возрастёт. Потому что Карне придётся стоять на высокой горе и кричать.

Мамонту отчего-то представилась картина Васильева «Плач Ярославны»…

— Сколько же ей кричать?

— Пока не отрастут волосы…

Он долго и виновато молчал, стараясь сморгнуть образ плачущей Карны. Видение размылось в выступивших слезах: хорошо, что лицо было обернуто сушарой…

— Кто же он такой — Атенон? Я не могу представить его.

— Хочешь, я покажу тебе Владыку? — вдруг предложила Дара.

— Покажешь?..

— Да, милый, пойдём.

Она набросила на его плечи подарок Стратига — волчью шубу и повела на второй этаж, в кабинет.

— Это я нашла в машине, — Дара взяла со стола набор репродукций картин Васильева, купленный Мамонтом в музее. — Смотри, вот три ипостаси, в которых может пребывать Владыка.

Она положила перед ним «Человека с филином». Мамонт вздрогнул: именно возле этой картины Зямщиц начал терять самообладание!

— В таком образе Атенон является изгоям.

Человек, несущий свет разума.

— Почему же в его другой руке — плеть? — спросил Мамонт. — Свеча и плеть?..

— Потому что разум — это власть, но власть светлого разума. — Дара перебрала открытки. — А здесь он — Владыка святых гор. Вот таким ты увидишь его, если Атенон пожелает явиться к тебе.

Перед Мамонтом оказалась репродукция с картины «Меч Святогора».

— Кто же он в самом деле? Призрак или легенда?

— Этого никто не знает, — призналась Дара.

 — Известно лишь то, что он Вещий Гой. Вещий — значит познавший Весту. Мне кажется, он не призрак и легенда — обыкновенный земной человек. Я помню его руку, большую и тёплую…

— Атенон являлся к тебе? — изумился Мамонт.

— Я была совсем маленькой, — что-то вспомнила и улыбнулась она. — Наш табор стоял у днепровских порогов. Так место называется, а самих порогов давно нет… Помню, горели костры, все люди пели и плясали. Я родилась в племени поющих цыган… Мне так нравилось плясать, что я увлеклась и совсем забылась. И когда опомнилась, весь табор стоял полукругом возле меня и какого-то сивого старика со свечой.

Старик погладил меня по голове, взял за руку и повёл. Я испугалась и стала вырываться, но все люди закричали — иди с ним! Он за тобой пришёл! Не бойся, это Атенон! Иди! Ты самая счастливая цыганка!

— И ты ушла?.."

"— Он увёл меня, — сказала Дара. — А люди бежали за нами и кричали — возьми меня, Атенон! И меня возьми! И меня!.. Он больше никого не взял… — Она подала Мамонту третью репродукцию. — Это его третий образ и, говорят, истинный.