Сокровища Валькирии. Книги 1-7

Дара была в расстёгнутом плаще и всё ещё пританцовывала, держа руки в карманах и двигаясь взад-вперёд. Кристофер что-то тихо говорил ей, а она дразнила его! Он пытался взять её под руку, но Дара ловко уворачивалась и тем самым завлекала, будоражила иностранца, хотя могла отвести ему глаза и исчезнуть, как она умела делать. Это уже была полная самодеятельность с непредсказуемыми последствиями. Хорошо, что Кристофер оказался здесь и, видимо, отлёживался один, без подруги, потому и выскочил на приманку вместо наблюдателей из автофургона. Впрочем, этот гиперсексуальный наследник управлялся и с четырьмя девушками одновременно.

А что, если Дара сейчас уйдёт с ним?!..

Ещё одним неосторожным и непродуманным действием можно было испортить всё окончательно. В любом случае Кристофера нельзя было упускать! Но и позволить Даре уйти с ним — тоже…

Это была не ревность, а какое-то мрачное недовольство, готовое обратиться в презрение. Он понимал, что не имеет права на такие чувства, что все это условности, пережитки, страсть изгоя, когда необходимо с холодной головой и полной бесстрастностью не позволить, а заставить Дару выполнить свой урок.

Она бы вытряхнула из Кристофера всё, что необходимо. Когда Стратиг обещал прислать ему «жену», объяснял, для каких целей это нужно, и толковал об основном способе управления человеком в обществе изгоев, Мамонт воспринял всё как-то отвлечённо, обезличенно и был согласен, что без «постельной разведки» ему не обойтись. Но стоило появиться Даре, стоило увидеть её в конкретном, реальном образе, как сразу же встал непреодолимый барьер.

Стратиг мог изменить его судьбу, заставить выполнять чужой урок, но не в силах был изменить его природу.

Не таясь, Мамонт сел в машину, запустил мотор и выехал к подъезду, из которого выходила Дара. Это был для неё выразительный сигнал-команда. Она поняла, однако оставлять Кристофера не спешила. Он держал её под руку и что-то говорил на ухо — Дара заливисто смеялась. Наконец поцеловала его в щёку, помахала рукой и побежала к машине.

Мамонт не стал разворачиваться, а сделал круг по дворам на глазах у Кристофера и наблюдателей из автофургона, затем выехал на улицу.

— Милый, ты, кажется, всё испортил, — сказала она, кутаясь в плащ.

— Не называй меня больше так! — отрезал Мамонт.

 — Не хочу слушать эту ложь!

— О, предчувствую бурный семейный скандал! — воскликнула она весело. — Извини, дорогой, ты ещё не всё знаешь. У меня назначено свидание через два часа!.. Если ты его не испортил!

— Всё! Я не буду твоим сутенёром!

— Это мне нравится. И ты сейчас ненавидишь меня?

Он хотел сказать презираю! — но это было не так.

— Мне противно то, что ты делаешь! В твоей помощи я больше не нуждаюсь.

— Как печально это слышать, — проговорила она и замолчала.