Сокровища Валькирии. Книги 1-7

Мамонт покрутился между домами и выбрался на улицу Рокотова с другой стороны, от парка, затем свернул на газон и медленно подъехал к торцу дома № 7. Отсюда были видны лишь подъезды и автостоянка: Кристофер не мог уйти пешком — слишком был изнежен. Если через час или два он не попытается скрыться отсюда, значит, ещё не всё потеряно.

— Не бойся, он не уйдёт, — сказала Дара. — Он будет ждать меня."

"Ему хотелось сказать, что таких, как она, Кристофер принимает сразу четырёх и чувствует себя при этом совершенно свободным и ничем не обязанным. Однако посмотрел на неё и промолчал: пожалуй, таких, как она, у этого гиперсексуального мальчика ещё не было.

Время шло медленно, от неподвижного ожидания клонило в сон. Минут через пятнадцать Дара пошевелилась, напоминая о себе, и виновато сказала:

— Хочешь, он сейчас выбросится из окна?

— Не хочу, — буркнул Мамонт. — Он нужен живым.

— В таком случае тебе будет трудно без моей помощи, — после паузы проговорила она. — Я вижу, как ты пытаешься найти выход…

— Ничего, справлюсь! — отрубил он, не желая разговаривать.

— Тогда скажи об этом Стратигу, — упавшим голосом сказала Дара.

— О чём?

— О том, что не нуждаешься в моей помощи.

— При случае скажу, — пообещал Мамонт и отвернулся.

— Мы напрасно стоим здесь, — ещё минут через пять попыталась она наладить отношения. — Он не станет скрываться, он побоится потерять меня.

— Ты слишком самоуверенна, — хмыкнул Мамонт.

— Хочешь, я ему сейчас позвоню? И скажу, что приду только вечером?

— В этой квартире нет телефона.

— Есть. Он дал номер.

Мамонт проверял сначала по справочнику, затем на абонентной станции телефон не значился…

— Позвони, — согласился он.

Дара тут же сняла трубку радиотелефона и набрала номер. У Мамонта возникло ощущение, что он подслушивает чужой, интимный разговор, хотя знакомые слова царапали душу.

— Это я, дорогой… Да, милый… Непременно, дорогой…

Ему хотелось заткнуть уши. В солнечном сплетении закипала боль. Кроме этих слов, она почти ничего не говорила, выслушивала какие-то длинные речи, наверное, клятвы в любви, потому что снисходительно улыбалась. Эти слова одинаково отвратительно звучали для Мамонта теперь что на русском, что на английском.

— Мне удобно, милый… Хорошо, дорогой…

Дара отключила телефон и мгновенно стала серьёзной:

— У него что-то случилось.

Ждёт машину, переезжает в гостиницу «Москва», надеется снять свои апартаменты… Тебе это о чём-то говорит?

— Говорит! — оживился Мамонт и запустил двигатель.

— Я очень рада!

— Чему?

— Что смогла тебе помочь…

Возвращение Кристофера в гостиницу могло означать единственное: он принимал условия партнёрства с «конкурентом». И оставалось лишь гадать, что могло так резко повлиять на его внезапное решение.