Сокровища Валькирии. Книги 1-7

"

"Палачи вышли, притворили за собой дверь. В зале громко заработал телевизор: по ночной программе шла какая-то порнуха, голос переводчика был нудный и неприятный.

Прислушиваясь к нему, полковник положил перед собой лист бумаги, взял из стакана ручку…

И даже сейчас он продолжал беспрерывно анализировать ситуацию! Они давали самостоятельность, чтобы самоубийство выглядело естественно: человек написал письмо — что-то вроде «в моей смерти прошу никого не винить» — и пустил себе пулю в лоб… Так и выглядели многие самоубийства, будто заразная болезнь, охватившие государственный аппарат, особенно с девяносто первого года.

Наверное, «хирург» вот так же точно приходил ко всем…

Арчеладзе остановил взгляд на пистолете. Абсолютно холодный рассудок не подчинялся ситуации, душа не вздрагивала от близости смерти. Он держал ручку, занесённую над листом бумаги, а думал о том, что быть задавленным струной — это особая честь, воздаваемая по положению жертвы либо по каким-то иным ритуальным соображениям. А он — плебей, которому хватит одного патрона…

Он вдруг откинул ручку, явственно представив себя мёртвым.

За стеной нудил голос переводчика, напоминая метроном, отсчитывающий срок жизни: телевизор включили, чтобы заглушить звук выстрела… Полковник огляделся. В кабинете был обыск, но какой-то беглый, поверхностный. Возможно, Арчеладзе помешал своим приходом или этих искусных палачей не очень-то интересовала личная жизнь жертвы. Они знали о полковнике всё…

Взгляд его зацепился за дверцу шкафа в мебельной стенке, куда был вмонтирован сейф. Поражаясь своей расчётливости, он достал ключи, глядя на входную дверь, спокойно открыл шкаф и потянул сначала карабин.

Однако рука помимо воли отставила его и легла на ложе арбалета. Всё это он делал не глядя, на ощупь — внимание было приковано к двери…

Механизм натяжения тетивы работал от небольшого усилия левой руки, а правая тем временем уже вкладывала короткую пластмассовую стрелу со стальным сверкающим наконечником.

Ничего они не знали о жизни полковника! Как, впрочем, он и сам ничего не знал о ней, Бог весть почему купив однажды этот арбалет. Дорогая игрушка была совершенно не нужна ему и стояла несколько лет невостребованной.

Помнится, от неё загорелись глаза у Воробьёва, и ведь почему-то не отдал тогда, хотя намеревался…

Нелогичность его жизни теперь спасала саму жизнь.

Направив арбалет на дверь и не вставая с кресла, он взял пистолет, приставил ствол к мягкому подлокотнику и выстрелил. Затем ударом сшиб настольную лампу и затаился в темноте.

Через несколько секунд дверь отворилась, и в светлом проёме показалась чёрная фигура кого-то из палачей. Он сделал несколько шагов вперёд — полковник надавил спуск.