Мой лучший враг

Мне жутко хотелось узнать, что именно, но сейчас услышанные слова застывают куском льда между лопаток.

А Рейм-старший продолжает:

– Из-за нее весь высший свет едва не начал шептаться, что мой сын пытался изнасиловать какую-то девицу.

Рука на моем плече каменеет. Я буквально чувствую вспыхнувшую злость рядом – как свою.

– Тебе ведь так важны слухи, – цедит Иден. – Так важно, что о тебе говорят.

– Думай что хочешь, но с меня хватит твоих выходок. Я не оставлю все просто так.

Пальцы разжимаются, и Иден Рейм бросается назад – миг мне кажется, что они сейчас сцепятся с отцом, но он чудом замирает в полушаге.

– Еще раз тронешь Келли – и между нами все будет кончено однозначно. Я растрезвоню на весь высший свет, что мой отец – полнейший мерзавец, который изменял собственной жене. Довел ее до смерти. Вылью всю демонову грязь, которую ты старательно прячешь от чужих глаз, прямо на нашу семью. Не говоря уже о том, что ты больше меня не увидишь.

Я думаю, что у откровенности должны быть границы. И мы только что успешно размолотили их так, что осколки звенят по всему огромному особняку.

Кинан Рейм не отвечает, хотя я сильно сомневаюсь, что он убежден. А «избранник» наконец повторно хватает меня за плечи, чему я рада как никогда.

Мы добираемся до двери. Хвала огню.

* * *Следующие полчаса я помню плохо. Мы идем прямиком за бабушкой – находим ее в саду и сразу забираем. Йенан действительно с ней, и лицо брата Рейма сливается в моих воспоминаниях с зеленью идеально постриженных кустов.

– Ты знал? – отрывисто спрашивает у него Иден.

– Подозревал, что вряд ли вечер пройдет спокойно. Но нет, такое в планы не входило.

Мне кажется, в его безэмоциональном взгляде мелькает сочувствие. Но «избраннику» явно не до того. Мне – тем более.

– Вы поссорились? Мы не понравились лорду советнику? – причитает бабушка по дороге домой.

Отрицать глупо, а еще очень сложно. Я сжимаю зубы, чтобы не наговорить глупостей, гадостей и не наброситься с собственными вопросами на человека, который сидит в экипаже напротив. Он так неотрывно смотрит на меня, что все тело горит.

– Простите, Аида, – отвечает за меня Иден. – Мы с отцом не в лучших отношениях, и он решил по этому поводу нелюбезно допросить мою будущую невесту. Нам нужно остыть, и все пройдет.

Ложь все же дается ему легче, чем мне. По крайней мере, сейчас.

– Знаешь, дорогой, я ведь тоже приврала. Келли много про тебя говорила. – Ба дарит ему суровый прищур: – И далеко не хорошее. Я не очень-то в тебе уверена, как бы обаятелен ты сегодня ни был.

– Я догадываюсь. И мне приятно, что Келли говорила, несмотря ни на что.

Я ловлю его горящий взгляд и отворачиваюсь. Поездка домой очень сложная, меня бросает то в холод, то в жар, и по-прежнему приходится прилагать все усилия, чтобы не ляпнуть лишнего.