Мой лучший враг

Мы кое-как добираемся. Нас встречает Мола, которой, к счастью, не нужно объяснять все подробности, – а потом я провожаю бабушку в спальню. Она вздыхает, сидя на кровати и расплетая сложную прическу, наверняка потребовавшую много стараний, но, к моему удивлению, уже не выглядит расстроенной.

– Знаешь, пчелка, начало отношений – всегда сложная пора, – говорит мудрым старческим тоном. – В твоем случае совсем уж все запутано, с этим факультетом и парнем, на которого ты позарилась… ясно, что мы не чета высшим аристократам, Стихии дорогие. У меня весь вечер вилка их вычурная в руках тряслась.

– Прости, что тебя в это втянула. Нужно было подождать, нужно было вообще все отменить, – чувствую себя просто бесконечно паршиво.

Ба ободряюще треплет меня по плечу.

– Да ну, мне-то что? Отвезли, накормили, домой вернули. Ну, попереживаю, увижу я правнуков или нет в ближайшие годы – я все равно планирую до них дожить, Келли. Но я тебе вот что скажу. Если вы преодолеете этот период, выдержите сейчас и наладите отношения, потом будет легче. Мы с Сартаром тоже и ссорились, и поддерживали друг друга. И у мамы твоей с папой все это было. Просто некоторые пары сразу учатся вместе все решать, а другие закрываются и не учатся ничему.

Я не знаю, что ответить на ее советы об отношениях с Реймом – мне и грустно, и смешно. Нелепо, странно, меня всю бьет мелкая дрожь, потому что никаких отношений ведь нет.

Не может быть.

Я сегодня услышала слишком много, повела себя совсем не так, как собиралась. Меня теперь ненавидит королевский советник – просто отлично. Я зачем-то решила встать на сторону его сына. Видимо, чтобы услышать подтверждение всех своих мыслей: Иден Рейм сам не понимает, чего хочет от меня, и с Глорией ему было гораздо лучше.

Идена я нахожу в гостиной – он стоит и ждет при выключенном свете, в темноте. Только огни из окон очерчивают его лицо и блестят в глазах.

– Ты в порядке? – голос «избранника» глухой.

– Совершенно точно нет, – признаюсь и морщусь. – Сколько эта штука будет действовать, знаешь?

– Понятия не имею.

– Значит, нам надо провести несколько часов порознь. Наверное."

"Он подходит – так быстро, что у меня екает сердце. Мне отчего-то тоскливо, горько, но это чувство пропадает, как только его рука касается моих волос.

– Не надо. – В меня впивается яркий взгляд. – Не бегай от меня, бесенок. Поговори со мной, сейчас.

Он кажется почти невозможным в дорогом пиджаке в моей гостиной. Как и этот жест, и все, что он во мне вызывает. Мне не хочется с ним объясняться и в то же время хочется до безумия.

И я киваю – потому что тело живет собственной жизнью.

Ничего страшнее ведь уже не случится, правда?

Мы выходим на улицу.