Мой неуловимый миллиардер (СИ)
Он замирает, когда видит меня. Прошло два года, но внезапно боль кажется свежей. Вот почему он дал мне неправильный номер. Он женат. Мы переспали, пока его жена была дома с двумя детьми. — Так ты у нас, оказывается, Сергей, да? — Лера. Я… — на его лице появляется измученное выражение. Почему он строит из себя страдальца, когда сам разбил мое сердце вдребезги? Видимо, боится, что я проболтаюсь обо всем его семье. Сомневаюсь, что он когда-нибудь ожидал встретить меня снова. — Ты что? — спрашиваю я достаточно резко. — Рад… рад тебя видеть. Как ты? Как я? Он что, издевается? — Лучше расскажи: как ты? Как твоя жена и дети? Он вздрагивает, и я стискиваю зубы. Я хочу спросить, знает ли его жена, что он спит с другими женщинами, когда уезжает из страны. Я хочу узнать, думал ли он обо мне, когда вернулся домой к ней. Неужели я всего лишь одна женщина из многих? — Все не так… Лер, мы в разводе. — Ты был разведен, когда спал со мной? Он напрягается, и виноватое выражение лица выдает его с головой.
Я сажусь, когда наконец слышу звуки смешков и возбужденной болтовни, доносящиеся из коридора, и улучаю момент, чтобы просто насладиться этим. Очень долгое время я переживал, что никогда не услышу, как моя дочь смеется, как раньше. Мне казалось, что мы с Эмили слишком быстро заставили ее повзрослеть, и последние оставшиеся детские годы теперь потеряны.
Если бы не Лера, все так бы и осталось. Медленно, но верно она выудила из Лены ту девочку, которую я считал потерянной, и сделала это так легко. Она никогда не давила на Лену, всегда оказывая ей необходимую поддержку, пока однажды моя дочь не влюбилась в Леру так же сильно, как и я.
— Папа, — говорит Лена, входя в дом, и я широко раскрываю объятия. Она хихикает, бросается ко мне и крепко обнимает.
— Похоже, кое-кто отлично повеселился? — спрашиваю я, глядя на Леру, прислонившуюся спиной к стене, ее улыбка такая же широкая, как и у Лены.
Лена кивает и отстраняется.
— Самый лучший день, папа, — она поднимает руки вверх. — Смотри, у нас с Лерой одинаковый лак для ногтей.
Я смотрю на светло-розовый цвет и притворяюсь, что восхищен им, хотя я ни черта не смыслю в лаках для ногтей.
— Правда, одинаковый? — нарочито серьезно уточняю я. — Ну-ка покажи мне свои руки, Лера. Как еще я могу сравнить?
Она отталкивается от стены и подходит ко мне, ее бедра слегка покачиваются при ходьбе. Она чертова богиня, и у меня такое чувство, что она знает, что делает со мной, когда смотрит на меня таким взглядом.
Лера присаживается рядом с нами и протягивает мне руку. Я беру ее и нежно сжимаю, большим пальцем проводя по тыльной стороне ладони. Она заставляет меня вести себя как гребаный мальчишка, жаждущий просто подержать ее за руку.
— Красиво, — бормочу я, не сводя с нее глаз.
— Ну я же говорила! — нетерпеливо выдает Лена, и я ухмыляюсь, переводя взгляд обратно на дочь.
— Ты поужинала, милая? Вы двое вернулись домой гораздо позже, чем я ожидал.
Лена и Лера синхронно кивают.
— У нас с Лерой была шикарная прогулка, — говорит мне Лена, а затем рассказывает о шикарном ресторане, в который повела ее Лера. Весь сегодняшний день она старательно баловала и радовала мою дочь. Надо позаботиться о том, чтобы достойно вознаградить ее.
Лена зевает, и я улыбаюсь, убирая волосы с ее лица.
— Иди чисти зубы, милая. Я скоро приду уложить тебя спать.
Она кивает и исчезает за дверью. Мы с Лера прислушиваемся к звуку удаляющихся шагов, а потом она прижимается ко мне.
— Я скучал по тебе, — выдыхаю я ей на ухо. — Весь день только о тебе и думал.
Я провожу рукой по ее волосам, а затем наклоняю ее голову вверх, чтобы было удобнее. Я целую ее неторопливо, ненастойчиво, чтобы свести с ума, ввести в то состояние, в котором я пребывал целый день.

















