Мой неуловимый миллиардер (СИ)
Он замирает, когда видит меня. Прошло два года, но внезапно боль кажется свежей. Вот почему он дал мне неправильный номер. Он женат. Мы переспали, пока его жена была дома с двумя детьми. — Так ты у нас, оказывается, Сергей, да? — Лера. Я… — на его лице появляется измученное выражение. Почему он строит из себя страдальца, когда сам разбил мое сердце вдребезги? Видимо, боится, что я проболтаюсь обо всем его семье. Сомневаюсь, что он когда-нибудь ожидал встретить меня снова. — Ты что? — спрашиваю я достаточно резко. — Рад… рад тебя видеть. Как ты? Как я? Он что, издевается? — Лучше расскажи: как ты? Как твоя жена и дети? Он вздрагивает, и я стискиваю зубы. Я хочу спросить, знает ли его жена, что он спит с другими женщинами, когда уезжает из страны. Я хочу узнать, думал ли он обо мне, когда вернулся домой к ней. Неужели я всего лишь одна женщина из многих? — Все не так… Лер, мы в разводе. — Ты был разведен, когда спал со мной? Он напрягается, и виноватое выражение лица выдает его с головой.
Я даю ей немного времени, и разочарование захлестывает меня, когда я понимаю, что она больше ничего не спросит. Неужели она не чувствует, что имеет на это право? В этом виноват я сам.
— После того, как ты донесла до меня просьбу Лены, я сел и поговорил с детьми о матери. Они оба очень хотели ее увидеть, а я даже не подозревал об этом. Она приедет к ним через несколько недель, когда у них будут каникулы.
— Это хорошо, — говорит она. — Для Лены и Коли.
Я киваю ей и глажу ее по щеке.
— Пока их мама будет с ними, мы с тобой сможем ходить на свидания столько, сколько захотим. Не могу дождаться, когда проведу весь день в постели с тобой, любимая.
То, как она смотрит на меня, заставляет напрячься. Кажется, будто между нами расстояние, которого всего несколько минут назад еще не было.
— Ты все еще любишь ее?
Я хмурюсь, удивленный ее вопросом.
— Нет, Лера. Я абсолютно точно больше ее не люблю. Ее приезд никак на нас не повлияет. Тебе не о чем беспокоиться, любимая. У нас с ней все кончено.
— Я ничего не могу с собой поделать, Фома. Я просто… Я все время думаю, насколько счастливее стали бы дети, если бы их родители снова были вместе.
Я отстраняюсь от Леры, не зная, что ей сказать.
— Честно говоря, я не знаю, Лера. Я не понимаю, какое это имеет значение, потому что ситуация ведь сложилась совсем по-другому. Какой смысл теперь мучиться о несбыточном?
— Твоя неспособность ответить на мой вопрос говорит о многом, — выдыхает она, обхватывая себя руками. Она выглядит такой обиженной, такой разбитой, и я ненавижу себя за эти ее чувства.
— Лера, я никогда не буду тебе врать. Если бы она не попросила развода, я бы поступил так, как лучше для детей. Я бы остался, — Лера вздрагивает, и я провожу рукой по волосам, чтобы не потянуться к ней. Сейчас ей нужен не физический комфорт. Ей нужна правда. Я не допущу, чтобы наши отношения строились на чем-то, кроме честности. — Но я могу сказать, что перестал любить Эмили задолго до того, как она попросила развода, и она это знала. Думаю, она поняла все раньше меня. Я слышу вопросы, которые ты не задаешь, любовь моя, и ответ на них — нет.
Глаза Леры наполняются слезами, и я притягиваю ее к себе, заключая в объятия.
— В тот день в своем кабинете, когда я сказал тебе, что ты моя, я забыл кое-что уточнить: теперь я твой, в ответ. Я был твоим с того момента, как ты объявила себя моей женой на нашем первом свидании.

















