Мой неуловимый миллиардер (СИ)
Он замирает, когда видит меня. Прошло два года, но внезапно боль кажется свежей. Вот почему он дал мне неправильный номер. Он женат. Мы переспали, пока его жена была дома с двумя детьми. — Так ты у нас, оказывается, Сергей, да? — Лера. Я… — на его лице появляется измученное выражение. Почему он строит из себя страдальца, когда сам разбил мое сердце вдребезги? Видимо, боится, что я проболтаюсь обо всем его семье. Сомневаюсь, что он когда-нибудь ожидал встретить меня снова. — Ты что? — спрашиваю я достаточно резко. — Рад… рад тебя видеть. Как ты? Как я? Он что, издевается? — Лучше расскажи: как ты? Как твоя жена и дети? Он вздрагивает, и я стискиваю зубы. Я хочу спросить, знает ли его жена, что он спит с другими женщинами, когда уезжает из страны. Я хочу узнать, думал ли он обо мне, когда вернулся домой к ней. Неужели я всего лишь одна женщина из многих? — Все не так… Лер, мы в разводе. — Ты был разведен, когда спал со мной? Он напрягается, и виноватое выражение лица выдает его с головой.
В конце концов, это я ее спровоцировала.
Я улыбаюсь про себя и откидываюсь на спинку дивана. Я вполне могу представить, что произошло. Дети попали в беду, и Лера проявила свою свирепость.
— Расскажи мне, что случилось, — директор позвонил мне, как только Лера вышла из его кабинета, и пожаловался на ее поведение, но ей не нужно об этом знать. Ей также не нужно знать, что школа в одночасье лишилась значительной части своих пожертвований.
Она опускает взгляд на свои руки с виноватым видом.
— Коля говорил на перемене, что я с ним играю, и какой-то парень в школе сказал ему, что я общаюсь с ним только потому, что вы мне за это платите, и что мне на него наплевать.
Я ненадолго задерживаю дыхание, чтобы не рассмеяться. Что сделала моя маленькая девочка? Я бы отдал все на свете, чтобы увидеть это.
— Сильно, — бормочу я себе под нос. — Как ты отреагировала?
Она смотрит на меня, на ее лице написано сожаление.
— Я вышла из себя, — говорит она, и на этот раз я все-таки усмехаюсь.
— Конечно, любимая.
"— Я сказала им, что без свидетелей ничего непонятно, и обвинила мальчика, которого ударил Коля, в нападении, потому что оба утверждали, что драку начал другой. Я… ну, возможно, я сказал женщине, чтобы она просто подала на нас в суд. Я даже дала ей визитку твоего адвоката.
Я поджимаю нижнюю губу, чтобы не улыбнуться, и киваю. Мне было интересно, станет ли она говорить честно. Я доверяю ей своих детей, и я рад, что мое доверие не напрасно. Она не солгала мне, но у меня такое чувство, что она что-то упускает.
— Когда дело касается детей, ты всегда спокойна и собрана, так почему же сегодня потеряла самообладание? — это единственное, что не отпускало меня весь день.
— Вот за это я чувствую себя виноватой больше всего, — говорит она. — Я вела себя так, как вела, потому что… ну, потому что они обращались со мной, как с няней, тогда как мое отношение к твоим детям включает в себя гораздо больше всего. Это неправильно и непрофессионально. Я не имела права так себя вести. Прости.
— Ты знаешь, — говорю я, мой голос мягкий. — Ты имеешь на это право, Лера. Я вижу, как ты любишь моих детей, принцесса. Я знаю, что ты хочешь для них только лучшего. Ты не просто их няня, Лера, и мы оба это знаем. Дети тоже это чувствуют, иначе они не стали бы ввязываться в ту драку. То, что мы пока не можем официально определить, что ты для них значишь, не означает, что отношений нет. Ты реагировала так, как отреагировал бы любой родитель, и я благодарен тебе за то, что оказалась рядом.

















