Мой папа - миллиардер. Второй шанс бывших (СИ)

 — Но, знаешь, дай ей хоть один раз набить шишку, чтобы она поняла, что причиняет ей боль и чего лучше не делать. Дай ей получить собственные шишки, Рада.

— Ей будет больно!

— Да, — не отрицаю. — А еще страшно. Одиноко. Дико. Но у нее есть телефон и ты. Вы можете говорить, и ты можешь ей советовать. Но позволь ей самой жить. Ей не двадцать лет, Рада! Она взрослая девушка. Отпусти ее. Дай завести отношения раз, два, три. Да даже сто раз! Ей нужно выработать свои мысли и свои чувства к каждой ситуации. Она не может пережевывать то, что даешь ей ты, вечно! Перестань быть для нее той самой мамой-птичкой, которая приносит червяка в клюве!

— И к чему этот разговор? — недовольно спрашивает.

— Я думал о том, как нам быть, — признаюсь ей. — Я понял твою проблему. И придумал решение. Я предлагаю тебе недельную поездку в Москву. Ты, я и Женя. Твоя сестра здесь. Посмотрим, как она сама справится тут, а мы там втроем в Москве. Получится ли у нас что-то.

— Оставить ее здесь одну? — по глазам и выражению лица понимаю, что ей данная идея не нравится.

— Здесь твои родители, тетя с дядей и сестра, — напоминаю я.

— Не надо нам Лапиных! — прищуривается на меня. — Не надо. Хватит! Один уже похитил одну мою сестру!

— Просто неделя вместе, Рад, — дарю ей ободряющую улыбку. — Чтобы посмотреть, как мы будем. Можно даже куда-то на отдых, но дня на четыре или пять. Больше выделить не смогу, — с жалостью произношу.

Минусы бизнеса. Вырваться очень сложно.

— Я не знаю…

— Подумай. Я ни к чему тебя не принуждаю. А сейчас, прости, сделай заказ, — указываю ей на телефон в номере. — А мне на вызов ответить надо.

И покидаю комнату, чтобы поговорить с человеком, который для меня должен найти женщину, что плеснула мне кофе на рубашку.

Оставив Раду в комнате одну, выхожу на небольшой балкончик и прикрываю дверь. Она может выйти в любой момент, но в ней нет той любознательности, которая заставит ее подслушать.

Даже если услышит — в этом нет ничего такого. Я всего лишь не хочу ее лишний раз волновать своими переживаниями и напряженными мыслями.

— Слушаю, — бросаю в трубку.

— Никита Сергеевич, мы сумели найти эту женщину, — оповещает помощник, в данный момент главный по ситуации в театре.

— И кто она?

— Матильда Васильевна Малыгина, — отвечает он, зачитывая с бумаги.

Задумчиво прокручиваю имя в голове, но никого не могу припомнить ни с таким именем, ни с такой фамилией. Где-то в уголке сознания есть что-то знакомое. Но я бы не сказал, что это что-то важное. Обычно там то, что не имеет никакого значения.

— Мне ни о чем не говорит ее имя, — сухо произношу в трубку и поджимаю губы. Я ожидал, что сразу после имени все пойму, но увы.