Мой театр. По страницам дневника. Книга II

Все педагоги, входящие в комиссию, собрались в зале. Все, кроме Максимовой. Она в последнее время неважно себя чувствовала, но продолжала приезжать на работу на своей машине. Когда я видел, как Екатерина Сергеевна паркуется на театральной стоянке, мне дурно становилось.

…Бегу как-то по коридору, на банкетке Максимова сидит. «Екатерина Сергеевна, что вы тут?» – «Не хочу в раздевалку идти, там девочки, шумно». – «Пойдемте ко мне в гримерку, я вас чаем напою». Максимова уже очень плохо ходила, только в зале это было незаметно, она всё сама показывала.

У Екатерины Сергеевны была больная спина. Сначала страшное падение с верхней поддержки на репетиции, потом в Челябинске, когда она репетировала «Анюту», ей сделали неудачно укол, задели нерв. С тех пор она постоянно испытывала страшные боли.

Я налил Кате чаю, достал какие-то конфеты и сказал: «Екатерина Сергеевна, принесите мне все ваши снимки, все бумаги. У меня есть возможность устроить вас в очень хорошую клинику, где вам помогут».

Она принесла. Я связался с Германией, нашел людей, которые были готовы все оплатить.

Но, услышав про операцию, а ей нужна была именно операция, Максимова категорически сказала нет. Как я ее ни уговаривал, ни просил, Екатерина Сергеевна не согласилась.

Иногда, когда я проходил через зал, где Катя с кем-то из учениц репетировала, она просила: «Коль, посиди со мной?» Если нужно, я вставал, показывал, что Екатерина Сергеевна хочет. Она меня то за руку возьмет, то голову мне на плечо положит. У фотографа ГАБТа Лены Фетисовой есть несколько таких кадров. Катя на них такая счастливая, довольная, смеющаяся…

В тот день всей комиссией мы в зале Максимову ждали-ждали, в результате начали просмотр без нее.

Ко мне подошел Янин и шепнул, что на девочек смотреть не надо, нужны мальчики высокие для кордебалета. Среди отмеченных мной ребят оказался некий Родькин.

После просмотра я зашел в канцелярию. Ровно в этот момент раздался звонок. Сообщили, что Максимова ночью умерла. Она ушла во сне, говорят, что такую смерть Господь посылает только праведникам. Состояние у меня было чудовищное, я поехал в храм, заказал службу. Катя была верующим человеком.

Когда хоронили Уланову и Бессмертнову, их из театра выносили люди с повязками «Ритуал», мы на гастролях были. Когда в театре прощались с Максимовой, я сказал ребятам: «Не могу позволить вынести Катю чужим, величайшую балерину должны нести артисты».

Подняли мы ее гроб, Янин тоже пытался пристроиться, но его оттуда попросили. Екатерина Сергеевна даже эту фамилию слышать не могла…

Хоронили Максимову на Новодевичьем кладбище, отпевание проходило у могилы. Небо свинцовое, моросило.