Мой театр. По страницам дневника. Книга II

Дальше: я обошел с просьбой станцевать спектакль каждую приличную девочку из кордебалета, никто из них никогда не стоял в «Шопениане». Скажу честно, состав подобрался достойный: во-первых – красавицы, во-вторых – ни одних кривых или невыученных ног на сцене в тот вечер не оказалось.

45"

"С кордебалетом Буканова работала очень профессионально, со вкусом и пониманием материала. Ведь «Шопениана» – балет, очень сложный стилистически. Его в театре с этой точки зрения уже давно никто не репетировал.

Там в хореографии нет технических трюков, до которых так падка современная публика.

Ее гениальность в тончайших нюансах танца, его воздушности, интерпретации движений. И у солистов, и у массы важен каждый пальчик руки, наклон головы, поворот корпуса, чистота позиций в ногах… Допустим, кордебалет, 18 артисток, делает на восемь счетов «припадания», и надо, чтобы их руки одновременно все восемь счетов плавно поднимались наверх. В ГАБТе давно никто этого не делал, делали кому как вздумается.

Пришлось озаботиться и костюмами. В воспоминаниях Фокина есть любопытные подробности, связанные с постановкой в 1908 году его 2-й «Шопенианы» (первая редакция содержала в себе сюжет и характерные танцы).

Спектакль создавался на деньги благотворительного общества, и, чтобы не вводить организаторов в лишние расходы, из костюмерной императорского Мариинского театра взяли старые тюники. Фокин не указал, из какого именно балета, но, скорее всего, из II акта «Жизели». Известно, что на премьере этой «Шопенианы» артистки танцевали в костюмах белого цвета.

Позднее Фокин писал о желании увидеть этот балет в тюниках нежно-розового, теплого цвета, словно освещенных зарей, занимавшейся над горизонтом.

Думаю, именно поэтому художник В. Ф. Рындин, в ту пору гражданский муж Г. С. Улановой, в 1958 году и создал для ее Сильдифы в «Шопениане» новый костюм – нежного розового цвета с всполохами тонкого сиреневого, идущего словно из глубины слоев юбки. Тюник находится в экспозиции Театрального музея Петербурга, его можно увидеть.

Не зря Уланова всегда мне говорила: «Коля, запомните, „Шопениана“ – балет о радости, в нем не надо страдать. Это про счастье, это балет про счастье!» Не просто так он начинается у Фокина мажорным полонезом и заканчивается мажорным «Grand Valse brillante».

Я решил сделать свою редакцию «Шопенианы» не в мертвенно-белых нарядах на манер «Жизели», а в теплых, розовых тонах. Когда поделился своей идеей с Фадеечевым, он, танцевавший с Галиной Сергеевной этот спектакль в Большом театре, начал доказывать, что такого быть не могло. Я не спорил, просто показал ему фотографию: «Николай Борисович, это кто?» «Это я», – констатировал Фадеечев. «А это кто?» – спросил я, указывая на его партнершу. Он говорит: «Уланова».