Мой театр. По страницам дневника. Книга II

«Но Надя Грачева тоже ученица Софьи Николаевны. Как вы ей это объясните?» – возмутился я. «Да, как-то нехорошо по отношению к Грачевой получается…» – почесал затылок директор.

Новый звонок от руководства: «Семья Головкиной хочет, чтобы танцевала Степаненко!» – «Семья против меня имеет что-нибудь?» Я знал, что Володя Гайдуков и его жена ко мне всегда очень хорошо относились. «Нет-нет-нет, что вы, они вас любят. Но Степаненко хочет танцевать с Уваровым, она уже пообещала ему этот спектакль!» – «Мне кажется, обещать в театре могут только те, кто на это имеет право.

Если мы начнем мериться регалиями, то Степаненко мне проиграет».

В общем, интриговала Галя, интриговала, но скинуть нас с Грачевой с этой «Баядерки» не получилось. Потому она ходила по театру, рыдала, жалуясь на каждом шагу, что я лишил ее возможности станцевать «Баядерку» в последний раз. К слову сказать, Степаненко прощалась со сценой не один год…

Помню такой случай. Галя какое-то недолгое время репетировала с Е. С. Максимовой. Однажды подходит: «Коля, я хочу станцевать „Щелкунчик“!» А ей уже 45 лет. Я аж крякнул: «Ты нормальная?» – «Но я хочу! И хочу, чтобы ты со мной станцевал».

Вижу, она уперлась, отступать некуда, начал торговаться: «Пока я не попробую тебя поднять в „свечку“, ничего не могу обещать».

Пришлось пробовать «свечку» – ну не откажешься же! И с первого раза Степаненко туда, наверх, на моих вытянутых руках взлетела…"

"В коридоре встречаю Максимову: «Коля, я по поводу „Щелкунчика“, о Гале хотела с тобой поговорить… Объясни ей, что не надо ей этого делать. Ну что это будет такое?» Я «в кусты»: «Катерина Сергеевна, это ваша ученица, вы ей и объясняйте».

 – «Она меня не слушает». – «А вы думаете, она меня слушает?» Катя руками взмахнула от досады: «Коля, этого нельзя допускать. Какая она – Маша?» Я: «Ну, не Маша, конечно, а Мышильда – дочь Мышиного короля, старшая!» Максимова так хохотала.

Но деваться некуда, репетируем-репетируем… Однажды захожу в зал, а Степаненко с Максимовой сидят, болтают. Я удивился: «Что такое?» Галя вдруг важно: «Знаешь, мы тут подумали с Екатериной Сергеевной и решили, что мне не надо „Щелкунчик“ танцевать». У меня гора с плеч свалилась! Спасибо, господи, избавил от позора! Вернее, спасибо Максимовой, она гениально ситуацию разрешила…

Видимо, намучавшись с Галей, которой на протяжении всего I акта полагалось изображать маленькую девочку, Екатерина Сергеевна ей предложила: «В „Щелкунчике“ очень важная сцена – детские танцы.

Пойди, надень платьице, возьми куклу». Степаненко пошла, надела детское платье, взяла куклу в руки. Максимова ей: «Галь, надень бантик, надень бантик». Галя взяла бантик… «А теперь посмотри на себя в зеркало», – сказала Екатерина Сергеевна.