Мой театр. По страницам дневника. Книга II
Вокруг имени Николая Цискаридзе по-прежнему бурлят страсти. Его успешная в разных областях деятельность вызывает искреннее уважение и признание у одних, раздражение и зависть у других. Не потому ли, что сегодня он – один из немногих, кто является действительно значимой личностью в искусстве, талантливый и непримиримый в отношении культа крикливой бездарности.«Мой театр. Книга II» – продолжение автобиографии, созданной на основе дневника 2003-2013 гг. Вернувшись в Большой театр после травмы, едва не стоившей жизни, приходится заново доказывать право на звание премьера. Руководство пытается тормозить успешное развитие карьеры, заявляя – «незаменимых нет»; его не устраивает и быстро растущая благодаря ТВ популярность артиста у широкой зрительской аудитории. Настоящей трагедией становится «реконструкция» ГАБТа. Второе дыхание дарит участие в гала звезд по всему миру, проекты «Короли танца» и «Русские сезоны XXI век», тесное сотрудничество с Мариинским театром, приглашение вновь танцевать в Парижской опере, профессия педагога. Но судьба преподносит новые испытания. В начале 2010-х годов в процессе борьбы за власть в ГАБТе провоцируются громкие скандалы с целью оклеветать и уничтожить Цискаридзе. Однако их организаторы терпят поражение, оказываются сами жестко наказаны жизнью.Драматичный, непредсказуемый сюжет этой книги полон и счастливых, светлых воспоминаний – о достижениях учеников, творческих победах, а главное, о дорогих для автора людях: Семёновой, Пестове, Пети, Жанмер, Григоровиче, Максимовой, Плисецкой, Хазанове, Неёловой, Образцовой, Вишневской, графине де Дориа, Демидовой, Винер-Усмановой, Фрейндлих, Виктюке, Гундаревой, Аллайя, Чайковской, Фоменко и других. Связанные с ними истории, полные юмора и человеческого тепла, приоткрывают занавес над личной жизнью танцовщика.Книга рассчитана на самую широкую аудиторию. Большинство фотографий публикуются впервые.В формате PDF A4 сохранен издательский макет.
Утром, обнаружив непорядок, недолго думая блузку брошкой заколола, чтобы та не распахивалась. Я говорю: «Снимайте, я вам сейчас пришью пуговицы». Она нехотя опустилась на стул. Сидит, наблюдая без всякого одобрения, как я с ее пуговицами вожусь, начинает ворчать: «Пришивай быстрее, я кушать хочу!» Я ей, как малому ребенку: «Сидите! Не надо было обрывать!» Она вдруг на полном серьезе: «А что, колготки тоже зашьешь?» – «А с колготками-то что случилось?» Она юбку приподняла, а там дырки! «Господи, что ж вы в них делали? Как будто…» – «Как тебе не стыдно, мальчик, какой ты невоспитанный!» – хихикнула она, оживившись.
10
Гроб Семёновой из театра выносили премьеры. Приехали на Новодевичье. Вижу, молодые артисты венки несут и среди них… Родькин, которому вечером выходить в Голубой птице!
Стоим ждем. Весь наш «семёновский полк» в сборе, лица зареванные. Все в черном. И вдруг Зиброва говорит: «Слушайте, сейчас Марина бы нас увидела – убила бы, сказала: „Что вы, дуры – девки, все в черное оделись, как будто на похоронах?!“» Семёнова черный цвет ненавидела.
Подошла дочь Семёновой – Е. В. Аксёнова, приобняла меня: «Коля, спасибо, я вообще не верила, что ты сможешь это сделать».
На выходе с кладбища Янин, шедший рядом, вдруг мне и говорит: «Надо же, Колька, как Марина тебя просчитала!» Я оторопел: «В смысле?» – «Она поняла, что мальчик ты – бедный, одинокий, она вложилась в тебя – и посмотри, сколько ты сделал для нее».
Но, к счастью, среди участников этой печальной истории были и совсем другие люди. 17 июня я всегда пишу SMS-сообщение Шувалову с благодарностью за Семёнову, сколько бы лет ни прошло…"
"Вечером, перед началом «Спящей красавицы» в Кремлевском дворце, я вышел к зрителям и сказал слова о Семёновой.
Как я сам танцевал в тот день, честно говоря, не помню. Были у меня ноги, не было у меня ног? Но зритель принимал спектакль по-особенному, тепло.
Поздно вечером в тот день мне позвонила Т. А.















