Мой театр. По страницам дневника. Книга II

Вот таким странным путем, в общем-то вопреки моей воле, сбывалось желание мамы, проевшей мне в детстве и юности весь мозг своей фразой: «Все мужчины в нашей семье были юристами!»

Готовился я к поступлению втихаря. Даже близким друзьям о том не говорил. Конец августа 2012 года. Наступила пора экзаменов, они письменные. А я свое что-то «письменное» последний раз сдавал в школе в 1989 году. Я так трясся.

Как человек ответственный, пришел за сорок минут до начала экзамена, встал у двери аудитории первым. Смотрю список фамилий, вся группа женская в основном, два или три мальчика.

Но, чтобы понятно было… одному мальчику, который пришел поступать, уже 38 лет.

За мной в очереди выстроились девочки, я их в дверь, конечно, вперед себя по-джентельменски пропустил. И когда зашел в аудиторию, взял билет, увидел, что все места задние заняты. Мне ничего не оставалось, как сесть впереди. Я ж всю жизнь в училище сидел на первой парте. Получилось: я впереди, перед носом экзаменаторов, потом несколько пустых рядов и… девочки.

Оценки выставлялись сразу. Из 100 баллов я получил 80, что считалось очень высоким результатом. Пришел домой, стал готовиться к следующему экзамену.

Звонит подруга: «Ты что, поступаешь в МГЮА?» Я напрягся, вру: «Нет». Она говорит: «Шифровальщик несчастный! Открой Интернет!» – и присылает мне ссылку."

"Открыл ее, обомлел. Какая-то из девиц, которых я из вежливости пропустил вперед на экзамене, сняла, как лежат мои вещи, как я пишу, как я отвечаю. Все со спины сняла и выложила в Интернет с таким комментарием: «В нашей группе в академию поступал Николай Цискаридзе. Все написал сам, никуда не подглядывал, шпаргалками не пользовался». Я пока читал, чуть не помер от ужаса.

Придя на второй экзамен, я снова встал первым у двери, но тут уж никого вперед не пропустил. Зашел, сел в самый дальний угол и счастливо написал свой билет по теории государства и права. В общем, сдав успешно экзамены, я стал студентом МГЮА.

В конце сентября в ГАБТе начался новый сезон 2012/2013 и новые скандалы вокруг моего имени. Но, несмотря ни на что, я каждый день ходил на лекции. Думаю, меня это психологически очень поддерживало, отвлекало. С утра в театре давал класс, репетировал сам, с Линой и Денисом, потом несся на занятия в академию, в магистратуре они начинались во второй половине дня.

В то время я был очень худой. Все парты в институте – деревянные. Вспомнился реабилитационный центр в Капбретоне, когда у меня на «пятой точке» от езды на велотренажере синяки кровавые появились. И тут то же самое произошло. К счастью, мне подарили две небольшие подушки. Я с этими подушками на лекции и ходил. Все носили учебники, а я носил учебники и подушки, потому что иначе никак не получалось.

В перерыве между лекциями шел обедать в столовую, вставал в очередь.