Мой театр. По страницам дневника. Книга II

«Театральный роман» я увидел на одном из предпремьерных показов. Пётр Наумович уже очень плохо себя чувствовал. Но как только я переступил порог его кабинета после прогона, тут же раздалось: «Николай, что скажете?» Я был в восторге от спектакля, который Фоменко делал вместе Кириллом Пироговым, сказал Петру Наумовичу много теплых слов. И даже сделал пожелания по поводу пластики одного из персонажей. Ведь осанка и походка важны в театре Фоменко не меньше, чем тембр голоса или его интонации. К моему изумлению, Пётр Наумович не только внимательно меня выслушал, но и предложил одному из исполнителей последовать моему совету.

"

"Еще мне очень нравилось то, как Фоменко общается со своими актерами. Репетиция заканчивалась, а никто не уходил. Они садились вокруг Петра Наумовича и начинался разговор на самые разные темы. Было видно, что они его обожают, а он их. В этом смысле Фоменко чем-то напоминал мне Ноймайера с его послерепетиционными беседами с артистами. Только Пётр Наумович был гораздо интереснее, теплее, тоньше в суждениях. Он не занимался демонстрацией своей эрудиции, а говорил о чем-то важном, существенном именно в данный момент.

Фоменко, как и любимые мною Григорович, Пети, всегда шел в своих спектаклях от артиста, его индивидуальности. И когда Петра Наумовича спрашивали – что такое «метод Фоменко», он, со свойственной ему иронией и юмором отвечал: «Сегодня у меня сыграли Галечка и Юлечка, завтра должен сыграть Андрюшечка, а послезавтра – Машенька. Такая концепция у моего театра».

40

Не могу не вспомнить еще пару историй, связанных с Петром Наумовичем…

В 2004 году мы оказались вместе на церемонии вручения Премии Президента Российской Федерации в области литературы и искусства.

Фоменко получал свою премию, а я за Семёнову. Узнав, что я иду в Кремль вместо Марины Тимофеевны, в «Мастерской» попросили меня сопровождать, опекать Петра Наумовича, который к тому времени был уже в приличных годах.

Процедура оказалась длинной: сначала предстояло зайти в Кремль, потом достаточно долго по нему идти, потом ждать саму церемонию. Там же протокол соблюдается. К нам подошли, объяснили, кто с какой стороны выходит, кто и как стоит, когда речь произносится, и так далее…

В общем, у нас с Фоменко оказалось достаточно времени, чтобы вдоволь пообщаться.

Теперь уже не помню подробностей того разговора, но слушать Петра Наумовича было настоящим удовольствием. Он с юмором рассказывал о своих юношеских годах, Фоменко же мхатовец.

А весь Художественный театр был влюблен в Семёнову, кое-кто из его ведущих артистов вообще пылал к ней небезответной страстью. Она слыла кумиром всех педагогов МХАТа, у кого Фоменко учился. Оказалось, что Пётр Наумович досконально знает биографию Марины Тимофеевны.