Мой театр. По страницам дневника. Книга II

Потому что бал будет проводить сам Фонд Образцовой, а не Большой театр. Год начинается – и разносится весть, что Лена тяжело больна…

Приезжая в Петербург, Образцова меня всегда навещала. Мы пересекались, болтали о том о сем, много смеялись, никогда не обсуждая ее самочувствие. Она была очень жизнерадостным, жизнелюбивым человеком, даже вида не подавала, что плохо себя чувствует.

43

Октябрь 2014 года, второй год моего ректорства в АРБ им. Вагановой. Сижу в Михайловском театре, смотрю, вернее слушаю, оперу «Манон» в ложе директора. Вдруг открывается дверь – на пороге Елена Васильевна: «О! Мне сказали, что ты здесь!» Мы расцеловались.

«Хватит слушать это, пошли в ресторан!»

За ужином Образцова сказала, что через день, 28 октября, у нее концерт в Большом театре, тот самый, обещанный «Бал Образцовой». Я за нее порадовался, пошел на вокзал провожать. Вдруг Лена: «Колька, не было ни одного моего юбилея за последние двадцать лет, чтобы ты не сидел в зале. Ты не можешь не приехать!» Я говорю: «Елена Васильевна, четверг, рабочий день в школе, я не могу». – «Делай что хочешь, но ты должен быть».

Прилетаю в Москву под вечер и прямо с самолета в Большой театр.

Захожу, мне говорят: «Она ждет тебя в директорской ложе». А в ложе той – только две ее гостьи: в первом ряду рядом с Образцовой сидели Касрашвили и Синявская. Меня Елена Васильевна посадила за собой. Сказала, что очень хотела, чтобы в тот вечер я для нее станцевал, но Урин не позволил, вычеркнул из списка выступающих артистов мою фамилию.

В отличие от гала 2013 года, это был потрясающий концерт с выдающимися певцами мирового уровня. Образцова спела сцену смерти Графини из «Пиковой дамы»…

В банкетном зале собрались все ее друзья, знакомые, помощницы вплоть до домработниц.

Атмосфера чудесная, теплая. Встретились с Димой Хворостовским, он тоже в том концерте участвовал. Выглядел прекрасно. Все знали, что у него онкология. Мы с ним сидели, болтали, я еще подумал: «Боже, какое счастье, Диме лучше».

Вдруг ко мне подходит дочь Образцовой: «Коль, маме нехорошо. Очень прошу! Она, кроме тебя, не послушает никого. Забери ее оттуда, она уже еле сидит». Подошел: «Лен, пора», – говорю я тихо. Она посмотрела на меня внимательно: «Поняла».

Встала, с улыбкой попрощалась со всеми, взяла меня под руку, пошли…

И этот банкетный зал под громким названием «Зал Фаберже» – еще одно «приобретение» нового здания Большого театра, тоже находится в прямом смысле слова под землей. Чтобы выбраться оттуда, надо пройти полтеатра, подняться в бенуар, спуститься в подъезд № 16, там одеться и, наконец, выйти на улицу.

Шли мы довольно медленно, часто останавливались. Лене было тяжело не только физически, видимо, она чувствовала, что больше в театр не придет никогда.