Мой театр. По страницам дневника. Книга II

В школьную программу по литературе в Великобритании сегодня только «Рождественская песнь в прозе» Ч. Диккенса входит, Дж. Байрон у них считается просто «bad man», его вообще не изучают, так же, как и В. Шекспира."

"…Как только Уилдон появился в Москве, какая-то английская кинокомпания сразу стала снимать о нем фильм, типа, как он своим присутствием осчастливил «темную» Россию. Они не постеснялись вставить туда эпизод, когда Кристофер берет в руки томик Шекспира и на камеру признается, что открывает его впервые в жизни!

Вскоре с доски репетиций исчезло название «Гамлет», теперь Уилдон ставил балет «Misericordes», в переводе с латыни «Милосердные».

Кто это, почему «Милосердные»? Но в мастерских Большого театра, согласно эскизам художника, продолжали шить костюмы для Клавдия, Офелии…

Потом к гастролям ГАБТа в Лондоне этот балет, видимо, чтобы поменьше вопросов вызывал, и вовсе в «Эльсинор» переименовали!

Еще до начала репетиций с Уилдоном я где-то довольно сильно простудился, но внимания на то долго не обращал. Танцевал спектакль за спектаклем, пока не начал задыхаться, буквально захлебываясь приступами кашля.

Температура подскочила под 40, я заработал чуть ли не воспаление легких. Позвонил в театр, сказал, что разболелся. Так ко мне домой та самая английская съемочная группа Уилдона не поленилась приехать…

В общем, в их фильме я показан как очень капризная звезда, которой не понравилась хореография их гениального соотечественника. Балет «Misericordes» прошел от силы раз десять на Новой сцене Большого театра, и одного сезона не удержавшись в репертуаре.

Из-за болезни я тогда не смог полететь в Лондон, где на сцене Covent Garden отмечали юбилей Григоровича.

Я позвонил Юрию Николаевичу, извинился, он на меня не обиделся.

63

Реплика «Я хотел бы жить и умереть на сцене» ко мне не относится. Моя жизнь, при всей любви к Театру, теперь не замыкалась в его границах.

Буквально на следующий день, как я получил звание Заслуженного артиста РФ, раздался телефонный звонок. На проводе была М. А. Эскина, директор Центрального дома актера им. А. А. Яблочкиной. Вскоре в его Голубой гостиной прошла моя первая творческая встреча со зрителями, а затем я уже выступал в Большом зале ЦДА.

Маргарита Александровна вышла на сцену, сказала очень трогательные по отношению ко мне слова, преподнесла цветы. Мы подружились и с ней, и с Домом, и с теми, кто его любил.

С этого вечера я был зван в Дом актера на всё! Эскина, невзирая на мои 23 года, ввела меня в состав Правления. Для того чтобы понять, что это значило, скажу: Устав Дома актера, действующий по сей день, был принят еще при его первом директоре, отце Маргариты Александровны – А. М. Эскине в 1937 году, когда Дом был образован.