Мой театр. По страницам дневника. Книга II

Ратманский намеревался потрясти миланцев своим провокационно-советским, как ему казалось, шедевром.

Однако вышло наоборот. Во время «Светлого ручья» в зале не только никто не смеялся, но начался массовый исход возмущенной публики. Люди вставали и уходили. Полный провал. Особенное негодование зрителей вызвали те эпизоды балета, когда по сцене побежали дяденьки в юбках. По выражению С. Моэма в любимом романе моей мамы «Театр» – это был конец Эвис Крайтон!

Дело в том, что район вокруг Teatro degli Arcimboldi облюбовали местные трансвеститы. Юношами, одетыми в женскую одежду, которые оказывали клиентам вполне определенные услуги, тут трудно было кого-то порадовать и тем более удивить.

Не за то были деньги уплачены!

Зато нас с Захаровой принимали в «Дочери Фараона» роскошно. Ратманскому очередной раз не удалось поставить меня на место.

66

Как-то на гастролях в Нью-Йорке ко мне подсела дама из директорского окружения: «Цискаридзе, – вкрадчиво начала она, – ты все время всем недоволен. Тебе не нравится Ратманский, а что бы ты сделал на его месте?» – «Я бы сделал „Корсар“. Но старый спектакль Петипа я бы не восстанавливал.

Используя записи Николая Сергеева, отталкиваясь от их схем, не более того, сделал бы „Оживленный сад“…» Ровно через две недели идею постановки «Корсара» как премьеру 2007 года озвучил Ратманский.

Моя несдержанность на язык не раз играла со мной злую шутку. Я, как наивный абориген, делился с кем-то своими идеями, которые в скором времени провозглашались открытиями совершенно других людей.

Однако с «Корсаром» Ратманский не справился, недаром позднее этот балет пришлось основательно «подлатывать» Ю. Бурлаке. На свет появилось длинное, на 3 часа 30 минут, нудное зрелище, где только слепой мог увидеть аутентичность.

Итак, «Корсар» в ГАБТе. После возвращения из Милана вывесили составы исполнителей. Мы с Филиным оказались назначенными на роль Бирбанто, главного злодея.

К этому моменту Филин с Ратманским тоже что-то не поделил. Сергей пошел ругаться и все, что Ратманский ему наговорил, записал на диктофон, спрятанный в кармане. Я слышал эту запись. Каких только гадостей в каких только выражениях Лёша на нас не вылил! Если перевести на цензурный язык: Филин и Цискаридзе – старые (а мне 32 года), не в форме, техникой не владеют и прочее.

Техникой мы ему не подходили! Это при том, что Ратманский восстанавливает аутентичный балет М. И. Петипа, в котором, как известно, у главного героя – Конрада – вообще не было танцев, это был «ходячий» персонаж.

Тут мы с Филиным, единственный раз в жизни объединившись, пошли к Иксанову. Он был в курсе раздора, Ратманский ему уже нажаловался. Директор стал выговаривать нам за то, что мы оскорбляем своего руководителя, воспитанного и достойного человека.