Моя (не) родная

 – Меня отпустило. Но не успела я вздохнуть с облегчением, он добавил: – Но скоро скажу. В следующий раз или через раз. Как пойдёт.

Я думала, он уйдёт. Но Данил вдруг взял меня за подбородок и провёл пальцем по нижней губе.

– В следующий раз ты поедешь с нами, Рысь. Картинг тебе понравится больше ресторана, будь уверена.

И он поцеловал меня. Это был быстрый, глубокий, похожий на укус поцелуй. Данил резко втолкнул язык мне в рот, жадно поцеловал и оттолкнул от себя. Посмотрел мне в глаза, развернулся и наконец ушёл.

Хлопок двери вывел меня из оцепенения. Я поняла, что так и стою посреди коридора, дрожа и пылая. Я дотронулась до всё еще горящих от поцелуя губ. Сколько я ещё смогу продержаться?

Глава 13

Агния

– Ма-а-ам, – позвал Мирон, заёрзав в постели.

– М-м-м?

– Почему мы с тобой вдвоём?

Я открыла глаза. Едва начавшая подступать дремота тут же рассеялась. Из груди вырвался тихий вздох. Я погладила сына по волосам, перебирая прядки. Как ни пыталась я уговорить его лечь в нормальную постель, он снова устроился на матрасе. И у меня снова не хватило сил настоять. Наоборот, выйдя из душа, я пришла к нему, легла рядом и обняла. Этот матрас словно был нашим спасительным островком посреди океана жизни.

– Что значит, вдвоём? У нас есть бабушка, есть Оливия и…

– А у Сэма папа есть. И у Васи есть, – он посмотрел мне в глаза.

Я различала черты его даже в темноте. А может быть, знала их настолько хорошо, что смогла бы различить, даже если бы ослепла, просто на ощупь."

"– Когда мы гуляли с Ливи, Вася с папой гулял. Мам…

Убрав со лба сына волосы, я снова вздохнула. Уже не первый раз он спрашивал меня, почему у других детей есть папы, а у него нет. Уверена, этот вопрос заставлял сжиматься сердце каждой женщины, растившей ребёнка в одиночку. Какой бы успешной она ни была. Я не была исключением.

– Разве нам с тобой вдвоём плохо?

– Не плохо, – маленький лоб под моими пальцами нахмурился.

Мирон опять заёрзал, а потом и вовсе отстранился. Щелчок – и в комнате стало светлее. Стоящая на полу лампа походила на уличный фонарь, и в её свете лицо сына казалось особенно взрослым. Я повернулась к Мирону.

– Не плохо, мам, – сын снова пододвинулся. – Но с папой было бы лучше. Особенно с таким, как… – он вдруг замялся. – Мам, дядя Данил прикольный. Знаешь, как круто он водит?

Я грустно улыбнулась. Да, что-что, а это я знала. А ещё знала, как жарко он целует после выигранного заезда, как прёт от него уверенностью и как уважают его соперники. Уважают и боятся. И каким мерзавцем может быть Данил, я, увы, тоже знала.

– Могу себе представить.

Только я хотела выключить свет, Мирон уселся в постели. Опустил голову и горестно вздохнул. Этот его вздох заставил моё сердце сжаться. Я дала своему сыну всё, что могла: дом, любовь, заботу.