Моя (не) родная

Сердце замирало от осознания собственной невесомости перед жизнью, перед её течением, перехватывало дыхание. Данил встал у меня за спиной.

– Почему между нами всё так? – спросила я тихо. – Мы могли бы быть просто братом и сестрой…

– Не могли бы, – его ладони легли на мою талию.

– Не могли бы, – согласилась я.

Он потянул меня назад, и я, сделав крохотный шаг, прижалась к нему спиной.

– Тогда почему у нас всё так сложно, Дань? Почему ты не прилетел за мной? Почему не остановил, когда я садилась в самолёт? Я ведь ждала. Знаешь, как в какой-нибудь красивой мелодраме, ждала, что ты успеешь в последнюю минуту.

Я не видела его лица, но почувствовала, как он усмехнулся. Руки его оказались у меня на животе.

– Семь лет я ненавидел тебя, Рысь. И семь лет думал о тебе. Это раздражало, но не думать я не мог.

– Тогда почему не попытался поговорить? – я повернулась к нему лицом. – Почему не нашёл меня? Почему, Данил? Думал обо мне, а жениться решил на Наташе… – я тяжело вздохнула, хотела отойти, но не сделала и шага. Посмотрела в его лицо, поймала тяжёлый, наполненный решимостью взгляд.

– Я хотел.

– Приехать?

– Нет. Остановить. Но не успел. А потом решил, что так правильно.

Я подумала, что он это специально. Лжёт, чтобы потешить моё женское самолюбие. Но ложью это не было. В горле встал горький ком.

– Я ждала, – повторила я шёпотом. – Представляла себе, как ты приедешь на своём внедорожнике. И… – его взгляд стал ещё более суровым, и я замолкла. Шумно втянула носом прохладный воздух. – Почему она, Дань? Почему Наташа?

Он посмотрел на солнце. Я сделала то же самое.

– Так вышло. Она оказалась рядом. А потом это вошло в привычку. У меня не было стимула что-то менять.

– А сейчас?

– А сейчас он есть. – Он провёл ладонью по моей спине. Взгляды наши снова встретились. – Ты мой стимул, Агния. Я слишком увяз в правильных поступках. Надел шкуру хорошего парня и долго не хотел признавать, что она на мне трещит по швам. Помнишь, как мы с тобой ездили на объект?

– Конечно, – ответила я негромко, не улавливая, куда он клонит.

Уголок его губ дрогнул.

– Вот тогда-то шкура и лопнула. Ты смотрела на чёртов седан, а я думал: какого хрена?! Какого хрена ты за минуту вытащила наружу то, что я пытался затолкать поглубже месяцами?!

– Что? – спросила я почти беззвучно, глядя ему в глаза."

"– Да всё. – Он мягко коснулся моих волос и, улыбнувшись уголками губ, вытащил застрявшую в них веточку. Швырнул под ноги. – Ты дала дёру в Америку, я вернулся в семью. Занял место в компании… Всё вроде бы шло, как надо. Правильно, провались оно пропадом. Наверное, мне всегда подсознательно хотелось, чтобы отец мной гордился. И тут у меня появилась возможность этого добиться. Знакомо?

– Знакомо, – вздохнула я. – Я улетела искать себя, ты занял моё место.