Моя невинная девочка

Ладно, проснулись мы вовремя, но соблазнительное нежное тело рядом не дало мне подскочить и начать собираться. Сначала я должен был сжать молочную кожу, пока вхожу в нее до упора, зацеловать припухшие губы, заглядывая в сонные глаза. Ну разве можно было отказать себе в таком удовольствии? Паркую машину у входа, Софья тут же выскакивает и бежит в здание, а я, взяв из бардачка сигарету с зажигалкой, выхожу и закуриваю, облокотившись бедрами о капот машины. Делаю пару затяжек и, слегка нахмурившись, наблюдаю, как из общежития вываливается троица во главе с мудилой, который приставал к Софье. Он тоже замечает меня и прищуривается, чтобы навести резкость. Восемь утра, а они уже пьяные. У меня мороз по коже от мысли, что Соня ходит в общий душ, когда по коридорам разгуливает вот это.

– О, старый знакомый! – заплетающимся языком выдает это чудовище. Я не отвечаю, продолжаю курить и смотреть на него сквозь стекла солнцезащитных очков. – Даже не поздороваешься? Ну ты и мудозвон! Сонька твоя повоспитаннее тебя будет. Практически обнимала меня сейчас.

В голове переклинивает. Я прекрасно понимаю, что Соня точно не могла обниматься с этим придурком. Но что, если он заставил? Сам зажал опять в углу, не давая прохода? Я тяжелыми шагами надвигаюсь на придурка. И, видимо, что—то такое есть в выражении моего лица, что двое его друзей отступают назад. По лицу придурка – черт, вылетело из головы его имя – прокатывается волна замешательства и, кажется, страха, но он продолжает стоять, качаясь, и смотреть на меня с вызовом. Я подхожу вплотную, сдерживая рвотный позыв от алкогольных ароматов, которые он щедро распространяет вокруг себя. Нависаю над ним, молча затягиваюсь и выдыхаю дым прямо ему в лицо.

– Ты че, оху…

Резко хватаю его за шею, впиваясь пальцами под челюстью, и слегка приподнимаю вверх. Он перехватывается за мое запястье, глаза становятся больше.

– Если я еще хотя бы раз услышу неуважительное обращение к моей девушке… Если еще раз ты подойдешь к ней… Тебе будет мало места на всей планете. Я тебе, сученыш, не буду обещать расплату собственными руками. Но ты должен понимать, что я адвокат, который избавил от тюрьмы таких людей, которые тебя сравняют с землей и вырастят на этом месте дерево, чтобы, блядь, экологию улучшать. Должна же быть хоть какая—то польза от такого дерьма, как ты.

– Сам боишься замараться, адвокат? – сипит он и тянет дрожащую улыбку.

– Мне в этом нет нужды. Есть люди, которые, можно сказать, специально обучены все это делать. Ты меня услышал, я думаю. – тяну немного выше, чтобы эффект запоминания был надежнее. – Иди проспись.

Снова затягиваюсь, выпускаю дым в его наглую рожу и толкаю назад так, что он, откашливаясь, валится прямо в руки своих друзей.