Моя невинная девочка

Ира выходит из—за стола и обходит его, чтобы подойти ко мне и приветственно обнять.

– Думала, ты никогда ко мне не доедешь.

– Да брось, ты ждала меня всего четыре дня. Ну что там? – киваю на стол.

Она возвращается на свое место, а я сажусь напротив.

– Кофе?

– Давай.

Ирина разворачивается в кресле, чтобы взять с полки еще одну чашку, в которую наливает ароматный напиток из стеклянного френч—пресса.

– Ты в курсе, что эта штука придумана для чая? – киваю на стеклянный чайничек. Ира смеется.

– Да. Но в нем так удобно держать кофе. Не бегать же каждый раз на кухню за новой порцией.

– Много пьешь кофе?

Она со вздохом закатывает глаза.

– Ведрами. Но только на работе, иначе Богомолов меня прикончит.

– Бдит?

– Ой, ответила бы я тебе. Так, ладно, – Ира потирает руки, а потом накрывает ладонями документы и смотрит на меня. – Ты же в курсе, кто такой Бес?

– Разгуляев что ли?

– Он самый. В общем, когда я говорила, что все дороги ведут в Рим, я имела в виду именно его.

– Думаешь, он виновен в смерти родителей Сони?

– Уверена на девяносто девять процентов.

Откидываюсь на спинку кресла и делаю пару глотков слегка остывшего кофе, потом качаю головой, прикусив нижнюю губу.

– Не потянем.

– Оставь это тете Ире, она точно потянет.

– Что у тебя на него? – вскидываю на нее взгляд, когда слышу уверенность в ее голосе.

– У меня на него материалов, Макар, на пару пожизненных. И в тюрьме уйма желающих встретить его с распростертыми объятиями.

– Почему до сих пор не закрыла?

– Не хватало принципиального следователя. А теперь у меня есть Мамонов, который, оказывается, служил вместе с отцом Софьи, и хорошо его знал еще до женитьбы.

– Правда принципиальный?

– Насколько может быть принципиален следователь, который рассекает по столице нашей необъятной Родины на Кайене.

– Купит его Бес.

– Не—а, у них там тоже личные счеты.

– Какие?

– Как раз выясняю.

Я киваю.

– Значит, надежда есть?

– Я бы назвала это шансом.

В дверь раздается стук, а потом я слышу любимый голос:

– Ирина Сергее… вна, – заканчивает Соня с перерывом.

– Заходи, Сонь, присоединяйся к беседе.

Я поворачиваюсь и, прищурившись, смотрю на то, как Софья неуверенно двигается по кабинету. Мы не виделись два дня, и я жутко соскучился. Соня ездила к бабушке, а я – к своим родителям. Вернулся только сегодня утром, а уехал в пятницу в обед, так что ее отвозил и забирал Рома по моей просьбе. Я собирался заскочить к ней после визита к Ире, но моя рыбка сама приплыла на крючок.

Софья усаживается в кресло напротив меня. Нас разделяет неширокая приставка к столу Ирины, и мы буквально пожираем друг друга глазами.

– Привет, – здороваюсь первым.

– Привет, – отвечает она, а потом резко отводит взгляд, как только ее щеки покрываются розовым.

Ира понимающе улыбается.