Мохнатая лапа Герасима

Глава 14

– Хорошее воспитание часто оказывает плохую услугу тому, кто хорошо воспитан, – вздохнула Анна, – зато оно весьма удобно для окружающих. Мне с детства внушали: нельзя быть эгоисткой, нужно думать о других. Когда я только начала общаться с Бурбонской, сразу решила пресечь дружбу на корню. Меня бесило в ней все: манера говорить, сидеть… Но ничего не получалось. Потом мое отношение к Ксении изменилось. Произошло это спустя не один год после одной неприятной истории. «Липучка» вдруг перестала звонить, дней десять не объявлялась, я обрадовалась, решила: она поняла, что не ко двору, теперь исчезнет из моей жизни. Дело было в начале весны. Девятого марта Ксения позвонила:

– Прости, Анечка, что бросила тебя. С праздником! Извини, вчера не смогла с тобой связаться.

Я в ответ:

– Ой, не стоит беспокоиться. Понимаю, дел много. И тебя с прошедшим женским днем.

А сама думаю: «Надеюсь, ты не скоро приедешь ко мне в гости».

Бурбонская продолжала:

– Я по тебе так соскучилась! Прямо до слез! Анечка, извини за просьбу. Позвони Гене, я не могу с ним связаться, очень волнуюсь. Здесь один телефон на пять этажей, очередь к нему, как в мавзолей. А я пока стоять не могу, привязана к гире. И не дойду до аппарата.

Я ничего не поняла.

– К гире?

Бурбонская смущенно пробормотала:

– Я ногу сломала, нахожусь в клинике.

Воспитание и милосердие велели мне поехать к ней.

Анна схватилась за виски.

– Матерь Божья! Затрапезная городская больница. Бурбонская в коридоре лежит, якобы мест в палате нет. Сестры злые, хуже крыс! Воняет отвратительно. Врача не найти. Еда! Лучше не описывать манную кашу, которую я увидела. Кошмар и катастрофа.

Я чуть не зарыдала.

– Ксения, почему вы лежите в таких условиях? Как попали в самую ужасную столичную клинику? Тут, похоже, одни бомжи!

Она забормотала:

– На улице я упала, «Скорая» меня с тротуара забрала. Нога болела так сильно! Я не очень понимала, кто и что со мной делает.

Я возмутилась:

– А Гена что?

Бурбонская стала пододеяльник теребить.

– Позвонить сама ему не могу. Как встать-то? Просила всех, кого тут видела. Кто-то мимо прошел, но встретились и добрые люди, пообещали с мальчиком связаться, потом объясняли: он трубку не снимает. Прости, Анечка. Не хотела тебя обременять. Но я попала в безвыходное положение. Очень о Гене беспокоюсь. Он, наверное, голодный, носит грязные рубашки. Сделай одолжение, возьми ключи, съезди ко мне домой, найди Геночку. И, пожалуйста, привези денег. Тут за плату отношение меняется! Сейчас объясню, где я их держу."

"Понимаете, Татьяна? Ксения лежит в аду и тревожится о здоровенном лоботрясе! Геннадий тогда уже был взрослым мужиком. Я первым делом полетела к завотделением. Есть у меня один старинный знакомый, чье имя для медиков, как священная корова.