«Молодая Гвардия» (Первая редакция, 1945 г)

- Ты знаешь, у меня к этим немцам такая ненависть, я бы их резала своими руками! - сказала она с наивным и жестоким выражением в глазах.

- Да… да… - тихо сказала Уля. - Иногда я чувствую в душе такое мстительное чувство, что даже боюсь за себя. Боюсь, что сделаю что-нибудь опрометчивое.

- Тебе Стахович нравится? - на ухо спросила ее Любка.

Уля пожала плечами.

- Знаешь, уж очень себя показывает. Но он прав. Ребят, конечно, можно найти, - сказала Любка, думая о Сергее Левашове.

- Дело не только в ребятах, а кто будет нами руководить, - шопотом отвечала Уля.

И - точно она сговорилась с ним - Олег в это время сказал:

- За ребятами дело не станет, смелые ребята всегда найдутся, а все дело в организации… - Он сказал это звучным юношеским голосом, заикаясь больше, чем обычно, и все посмотрели на него.

- Ведь мы же не организация… Вот соб-брались и разговариваем! - сказал он с наивным выражением в глазах. - Нет, поезжай-ка, Люба, дружочек, мы будем ждать. Не просто ждать, а выберем командира, подучимся! И свяжемся с самими арестованными.

- Уж пробовали… - насмешливо сказал Стахович.

- Я в-возьму это на себя, - быстро взглянув на него, сказал Олег.

- Родня арестованных понесет передачи, можно записку передать - в белье, в хлебе, в посуде.

- Немцев не знаешь!

- К немцам не надо применяться, надо заставить их применяться к нам.

- Несерьезно все это, - не повышая голоса, сказал Стахович, и самолюбивая складка его тонких губ явственно обозначилась. - Нет, мы в партизанском отряде не так действовали. Прошу прощения, а я буду действовать по-своему!

Олег густо покраснел.

- Как твое мнение, Сережа? - спросил он, избегая смотреть на Стаховича.

- Надо бы напасть, - сказал Сережка, смутившись.

- То-то и есть… Силы найдутся, не беспокойся! - говорил Стахович.

- Я и говорю, что у нас нет ни организации, ни дисциплины, - сказал Олег, весь красный.

В это время Нина открыла дверь, и в комнату вошел Вася Пирожок. Все лицо его было в ссохшихся ссадинах, в кровоподтеках, и одна рука - на перевязи.

Вид его был так тяжел и странен, что все привстали в невольном движении к нему.

- Где тебя так? - после некоторого молчания спросил Туркенич.

- В полиции. - Пирожок стоял у двери со своими черными зверушечьими глазами, полными детской горечи и смущения.

- А Ковалев где? Наших там не видел? - спрашивали все у Пирожка.

- И никого мы не видели: нас в кабинете начальника полиции били, - сказал Пирожок.

- Ты из себя деточку не строй, а расскажи толково, - сердито сказал Земнухов. - Где Ковалев?

- Дома… Отлеживается. А чего рассказывать? - сказал Пирожок с внезапным раздражением. - Днем, в аккурат перед этими арестами, нас вызвал Соликовский, приказал, чтобы к вечеру были у него с оружием - пошлет нас с арестом, а к кому - не сказал.