Молчи обо мне

Поэтому становлюсь мужем без прощальной холостяцкой вечеринки и панихиды, а почти с радостью, потому что Элли — лучшая женщина из всех, что когда-либо заходили в мою жизнь. И по прошествии нескольких месяцев проживания на одной территории, мне ни разу не захотелось выставить ее вон.

Мне тридцать четыре, я успел попробовать почти все: блондинок, брюнеток, рыжих, тайских малышек и знойных мулаток, делил постель с раскованными лесбийскими парами и просто с первыми встречными. Меня уже не тянет на эксперименты и поиски. Я созрел стать мужем для подходящей женщины.

И глупо терять время в ожидании, что когда-нибудь во мне что-то щелкнет.

В сентябре мой медиа-холдинг делает очередной успешный прорыв, и я расширяю горизонты влияния, покупая еще один телеканал. В конечном итоге, в наше время именно информация и ее подача стоят куда дороже черного золота и бриллиантов. А самое главное: мне не нужно пачкать руки в крови и ввязываться в сомнительные войнушки за передел территорий стран Третьего мира.

В конце месяца, по случаю удачного слияние, Анжела решает устроить корпоратив, который, по ее мнению, должен показать всем сотрудникам, что я — живой человек и готов пить с ними если не за одним столом, то точно на расстоянии удара бокалами.

Заказан выставочный зал, дорогое шампанское и изысканные угощения. Я без подготовки толкаю вдохновительную речь, и сидящая прямо перед сценой Элли одними губами шепчет: «Я тобой горжусь!»

Но изображать «своего в доску» крутого чувака все же совсем не мое, поэтому, пока мою жену кружит в танце мой генеральный, я с чистой совестью валю на хер в коридор, чтобы отыскать тихий угол, где смогу сделать то, что позволяю себе только «по праздникам»: закурить.

Из пустого холла две дороги — она упирается в тупик, а другая — в дверь с надписью: «Запасной выход». Туда и иду, на ходу стаскивая галстук и грубо заталкивая его в карман пиджака.

Сразу за дверью — крыльцо, вниз по которому спускаюсь в маленький сад с беседкой, которая уже кем-то занята. Наверное, я слишком громко чертыхаюсь, потому что одинокая фигура тут же вскидывается и, прищурившись, я различаю в ней знакомые черты моей неразговорчивой и нелюдимой Правой руки.

— Снова прячетесь? — спрашиваю я, на секунду подсвечивая нашу темноту огоньком зажигалки.

Евгения демонстративно машет рукой, разгоняя дым. Плевать: здесь полно места, я не обязан запрещать себе слабость только потому, что кто-то начитался статей о вреде пассивного курения. И потом — она всегда может уйти.

— Просто дышу воздухом, — отвечает она и поворачивается ко мне спиной.

Сегодня на ней лаконичное черное платье длиной чуть ниже колен, туфли на устойчивых каблуках и привычный минимализм в украшениях и косметике.