Молчи обо мне

Я словно долго-долго бежала за поездом, выдохлась, упала, но продолжала ползти, сдирая колени, потому что должна была успеть хотя бы в последний чертов вагон. А когда он, внезапно, сделал полный круг и остановился прямо возле меня, не осталось сил даже радоваться.

— Извини, я правда очень спешу. Уверена, ты тоже. — Улыбаюсь. Не ему — себе самой. — Ты же всегда чем-то очень допоздна занят.

— Можем выпить кофе, сделаю ради тебя исключение, — предлагает он.

Так искренне, как будто ему внезапно захотелось узнать, что со мной стало, поделиться своими печалями и радостями. Не просто как со случайной знакомой, а именно со мной.

Я мысленно громко захлопываю эту дверь.

— Зачем же такие жертвы. — Снова бросаю взгляд на часы — и на этот раз Артем тоже обращает на них внимание. Конечно, Холостяк не мог не заметить и не оценить мужской «Ролекс».

Разговор исчерпал себя.

Но есть кое-что, что я должна сделать, несмотря на пустоту, в которой даже злости не наскрести.

Мне тоже нужна точка. Как Артему в тот день, когда он вычеркнул меня из своей жизни.

— Прощай.

Я сажусь в машину, не позволяя себе оглянуться. Даже не жду, что он пойдет за мной, снова попытается взять за руку, предложит выпить кофе или намекнет на встречу. Это же Артем: даже с сединой и жесткой улыбкой он все тот же Никем не пойманный и Никем не усмиренный. Он не пошел бы за мной, даже если бы узнал о сыне.

Мне еще нужно пережить встречу с Игорем.

Глава шестьдесят третья: Холостяк

Я давно заметил, что у всех поступков в моей жизни какое-то позднее зажигание в плане отдачи. Я что-то делаю, получаю результат — и живу себе дальше, штурмуя новые вершины и покоряя новые горизонты. Но проходит какое-то время — иногда неделя, иногда месяц или даже месяцы — и круги на воде от маленького камешка превращаются в долбаное цунами, которое далеко не всегда я переживал без последствий.

Вот как сейчас.

На улице крепкий минус, начинает валить метель — и Женя на своем «кубике» уже давным-давно уехала, а я продолжаю тыкать в телефон, разглядывая ее страницу, словно прыщавый пацан, подсматривающий за бывшей девушкой.

Уже и пальцы к херам отмерзли, и телефон начинает подглючивать, но упрямый баран во мне никак не может успокоиться, пока я не дохожу до того фото, которому, судя по дате, четырнадцать месяцев. У меня всегда неплохо работала интуиция, и, глядя на крохотную ручку, которая крепко держит палец в кадре, я понимаю, что именно этот снимок — точка отсчета всему. Не знаю, как назвать это «все», но оно хорошо чувствуется даже в дурацких фотках.

Она всегда очень странно вела свою страницу. А я всегда смеялся над ее «видением прекрасного»: например, сонного меня с зубной щеткой во рту, или с наших сцепленных в замок пальцев.