Другая правда. Том 1
50-й, юбилейный роман Александры Марининой. Впервые Анастасия Каменская изучает старое уголовное дело по реальному преступлению. Осужденный по нему до сих пор отбывает наказание в исправительном учреждении. С детства мы привыкли верить, что правда — одна. Она? — как белый камешек в куче черного щебня. Достаточно все перебрать, и обязательно ее найдешь — единственную, неоспоримую, безусловную правду… Но так ли это? Когда-то давно в московской коммуналке совершено жестокое тройное убийство родителей и ребенка. Подозреваемый сам явился с повинной. Его задержали, состоялось следствие и суд. По прошествии двадцати лет старое уголовное дело попадает в руки легендарного оперативника в отставке Анастасии Каменской и молодого журналиста Петра Кравченко. Парень считает, что осужденного подставили, и стремится вывести следователей на чистую воду. Тут-то и выясняется, что каждый в этой истории движим своей правдой, порождающей, в свою очередь, тысячи видов лжи…
Петр посмотрел на дату составления жалобы: да, она написана уже тогда, когда Сокольников отказался от первоначальных показаний и утверждал, что вообще никого никогда не убивал.
Может быть, именно в пропаже реликвий и кроется то зерно, из которого может вырасти громкое и яркое разоблачение?
Петр потер слезящиеся глаза, посмотрел время на телефоне: половина четвертого, скоро вставать, а он еще не заснул, все обдумывает прочитанные только что жалобы Сокольникова и его матери. Мысли расползались, как тараканы по углам, не желая собираться в единую конструкцию и постоянно съезжая на постороннее.
Глава 6
Воскресенье
Будильник разбудил Настю Каменскую в половине шестого утра. На такое вот неудобное время приходился из-за разницы в часовых поясах тот момент, когда Лешке в Новосибирске было удобно разговаривать. Они условились созвониться в 5.45 по Москве, и Настя, устанавливая с вечера время на будильнике, отвела целых 15 минут на приведение себя в вид, пригодный для предъявления. Красавицей она, конечно, не станет, против природы не попрешь, но хотя бы зубы почистить, умыться и пару раз махнуть расческой по недавно сделанной стрижке — уже лучше, чем показывать любимому мужу мятое сонное лицо в обрамлении взъерошенных волос.
Увиденное в зеркале ее не порадовало. В молодости, да что там в молодости — еще пару лет назад ее лицо в момент пробуждения бывало точно таким же, как накануне, когда она ложилась спать. Теперь же за ночь оно превращалось в нечто маловразумительное, с припухшими веками, оплывающими щеками и глубокими носогубными складками. Справедливости ради стоит заметить, что вся эта неземная красота как-то рассасывалась в течение часа послепобудочного функционирования, особенно если долго плескать на лицо холодную воду из-под крана, а потом сделать легкую гимнастику, чтобы застоявшаяся (или залежавшаяся?) кровь побежала по организму.
— Черт, — пробормотала она, сдернула с крючка полотенце и помчалась в комнату.
Лешка выглядел не лучшим образом, и Настя мгновенно испугалась, увидев покрасневшие глаза мужа.
— Что случилось? — тревожно спросила она. — Ты заболел?
— Простудился, — сообщил Чистяков. — Всю ночь соплями маялся, а к утру и грудь заложило. Про лекарства не спрашивай, все купил, все выпил, местный доктор меня посмотрел, жить буду. Всё, дорогая, рядовой Чистяков доклад окончил. Рассказывай про вчерашних мастеров. У меня есть целых полчаса, чтобы выслушать все подробности твоей жизни.

















