Можно я побуду счастливой?

Он – книжный мальчик, генеральский и учительский сын. «Я осторожный теоретик, – объяснял он. – А ты, Ленка, практик! Ты – сама жизнь! Во всех ее проявлениях! И ты ничего не боишься».

Мой Друг, мой брат – ближе нет. На всю жизнь. Он поддержал меня тогда и еще не раз."

"Мы с Андре стали жить вместе, и он сказал фразу, которая перевернула мое сознание: «Больше всего на свете я хочу от тебя сына!» Жили мы пока в квартире моего дяди – с Сережей, моим первым мужем, нам еще предстояло разделить квартиру. И вскоре я поняла, что жду ребенка – нашего общего с Андре сына. Решили, что рожать мы поедем в Париж. Контракт был оплачен, но как же меня мурыжили в ОВИРе! – я бесконечно долго ждала паспорт с визой. Все унижения, которым подвергались люди, желающие уехать в эмиграцию или за законным супругом, я прошла в полной мере. К слову, ехала я по гостевой визе!

Итак, рожать мне вот-вот, а паспорта нет. Наконец, после долгих мытарств, я его получила и тут же сдала на визу. Ее должны были поставить сразу, без промедления – во французском посольстве все были в курсе про клинику, про контракт и про билеты. Андре тоже держал руку на пульсе. Что же, решила я, будем ждать, осталось совсем немного. Но вечером накануне отъезда мне стало плохо. Я мужественно стояла у плиты и жарила курицу своим сыновьям. Но смерть и родины не знают годины, как говорила моя бабушка Оля.

Я страшно испугалась, позвонила своей подружке Тамаре – она гинеколог. Она тут же прилетела ко мне.

– Жди до завтра, – как мантру, повторяла она почти со слезами. – Рожать ты сегодня не будешь! Хоть одна у меня родит в Париже!

Я тоже почти плакала, хотя смотреть на Тому было смешно.

Свечки, уколы, массаж. Бедная Тома пыталась хоть как-то повлиять на процесс.

– Терпи! Лежи и не двигайся! – орала она.

– Я рожаю, – заявила я сквозь слезы и смех.

Тома отвезла меня в роддом – отступать больше было некуда. Но в роддом меня не приняли – паспорта-то нет, паспорт в посольстве! «Вы приезжая и хотите родить москвича!» – «раскусили» меня бдительные медики.

– Я – москвичка! – шептала я сквозь слезы. – Честное слово!

Мне не верили, я корчилась на кафельном полу и кричала, что рожаю.

Томка, отчаявшись их уговорить, достала наконец «топор войны» – пригрозила международным скандалом.

– Рожает она от француза, ну, вы все огребете! – заорала моя верная подруга.

Через пару часов я родила третьего сына.

Друг мой принес огромный букет чайных роз. Соседки по десятиместной палате разглядывали меня как диковину – такие цветы, такие подарки! И муж у нее иностранец! Муж привез кучу детской одежды, подарки врачам и сестрам роддома. В первый раз я увидела памперсы. В квартире все было готово – детская кроватка, глаженые пеленки, еда в холодильнике.