Можно я побуду счастливой?

Наконец протянул мне книгу:

– Ну вот! Это то, что вам надо!

Смотрю на обложку: Виктория Токарева, рассказы. Оплатила на кассе и поспешила домой, скорее читать.

Плакала, смеялась, восторгалась! Спасибо ему за открытие!

Я старалась не думать о долге, но, сколько ни прячь голову в песок, ситуацию это не изменит. Пришел черный день, когда Андре объявил, что ему грозят огромные неприятности, если он не найдет деньги.

Что сделала я? Я снова бросилась к Другу. Дрожавшими пальцами, не попадая на нужные цифры, кое-как набрала знакомый московский номер. Трубку взяла его мама, моя задушевная подруга.

– Он в Лондоне, – сказала она. – Ты, Лена, оставь телефон.

Он перезвонил почти мгновенно:

– Я могу вылететь только завтра! Ты подождешь?

Подожду ли я – странный вопрос! Но мне уже легче – он едет!

Мы встретились в кафе, и я ему все объяснила.

– Не психуй, – сказал мне Друг, – я что-нибудь придумаю!

Назавтра мы отправились в банк – большой банк на Елисейских полях. Я дрожала как осиновый лист. Смотрю в окно и вижу, как он разговаривает с двумя мужчинами. Лица их мне показались знакомыми. Наконец узнаю их и охаю вслух: два известнейших гроссмейстера. Оба – друзья моего Друга. Через какое-то время он вышел и протянул мне пачку купюр – ровно сто тысяч. Он посмотрел на меня долгим внимательным взглядом:

– Ты уверена, Лена? Может быть, купим тебе квартиру? Здесь хватит вполне. Ты должна понимать, что если ты отдашь эти деньги Андре, они просто исчезнут! А ты снова будешь ни с чем!

– Ты что говоришь? – Я удивилась и слегка обиделась. – Мне надо спасти мужа!

– Успокойся, родная! И больше не думай о деньгах! – Он чмокнул меня в нос.

Как всегда: дружеский чмок и – спасенные жизни. Моя, детей и мужа.

Все это он проделал так легко, с таким изяществом, так ненавязчиво, что, беря у него эти огромные, колоссальные деньги, я почти не страдала.

– Подумаешь – деньги! Что они – деньги? Пустяк! – сказал Друг и добавил: – Разве твоя драгоценная жизнь и твой покой стоят дешевле?

Я заплакала. Прошептала, что долг вернуть не смогу. Моих заработков хватает только на жизнь, на расходы – питание, дом, скромные вещи.

– Забудь, – ответил он. – Я разберусь.

Что тут скажешь? Человек вызывает только восхищение? Что говорить про его благородство, великодушие, щедрость? Мне стыдно. Я продолжила любить своего мужа, при этом понимая про него все. Глаза мои широко открыты – пелена очарования давно слетела.

Бабское сердце… Глупое, неразумное и нерасчетливое женское сердце.

А наша семейная жизнь неудержимо катилась в пропасть, несмотря на мои героические усилия.

Я понимала, что я – никто. Клуша, которая варит, печет, вытирает и убирает. И еще – выслушивает постоянные упреки, недовольства, претензии и попреки.