Можно я побуду счастливой?

Но для меня это самый вкусный, самый родной и любимый запах. На столике стоит вазочка с полевыми васильками, их аромат смешивается с запахом сладких духов «Ландыш серебристый», которыми пользуется библиотекарша. В стакане кипятильник – она заваривает чай со смородиновым листом.

Я стою на шаткой лесенке и выбираю книги. Больше двух в одни руки не дают – об этом предупреждает суровый плакат, но у меня здесь блат, я могу взять три и даже четыре. Горячо благодарю строгую и милую тетеньку и тороплюсь домой – на улице дождь, красота! Сейчас я устроюсь на кровати со скрипучей панцирной сеткой, укроюсь потеплее и – счастье пришло! Я буду читать! Читать и похрустывать яблочком – удалось парочку стырить, сорвать в огромном хозяйском саду, пока шла от калитки.

Зимой, в выходные, особенно если везло с погодой – солнечный, морозный денек или ранний весенний, – ездили по Подмосковью, в музеи, бывшие усадьбы: Абрамцево, Кусково, Мураново, Архангельское, Ясную Поляну, Клин."

"Больше всего я любила Архангельское, бывший дворец Юсуповых. Тогда еще был открыт и сам дом. Помню, как скользили войлочные безразмерные тапки на гладком, словно каток, наборном паркете, и я представляла себя юной красавицей-княжной на балу. Был прекрасен и парк со скульптурами, беседками, гротами. Хорош он был в любое время года – под белоснежным снегом, под одеялом опавших разноцветных листьев, под изумрудно-ярким летним газоном.

Счастье – это поездка в Таллин к любимым тетушке и дядюшке, к сестре. Выезжали мы рано утром – очень рано, часов в пять. Ужасно хотелось спать. В машине мы с сестрой дремали, прислонившись друг к другу. Но бабушка спать не давала – распевала романсы. А слух у нее… а голос! Китайская пытка. Просим ее замолчать, а она – опять запевает. Точнее – скрипит. Потом объяснила – не из вредности, боялась, что отец уснет за рулем.

Нет, спать не дадут – начинаем глазеть по сторонам. И все вокруг интересно! Снова полная сумка дорожной провизии, но мы канючим, что хотим в кафе. В кафе можно только в Эстонии – в наших родимых пенатах будут и хамство, и остывший суп, и деревянная котлета, и муха в компоте. Стол будет вонять мокрой тряпкой – все как положено и как всегда. А можно и травануться – очень даже легко!

В Эстонии, даже в придорожной забегаловке, было чисто, ароматно и вкусно. И еще – никакого, представьте, хамства – только прохладная сдержанность. Нам подавали яичницу с ветчиной – красиво и вкусно, темный хлеб с тмином и кофе – настоящий, ароматный, со сливками. На столе вазочка с булочками – с сыром, с вареньем, с изюмом.

При расчете кассирша (касса у двери) вяло спрашивала: «Булочки брали? Сколько?» Не пересчитывала – верила нам на слово.