Можно тебя навсегда

Прислушался к ощущениям. Конечно, пацана он своим сыном не чувствовал – не двадцать лет, способность к самообману поистрепалась с течением лет. Однако ожидаемой неприязни в помине не было. Сын – это хорошо. А похожий на свою мать сын – вовсе отлично. Образ рыжего вихрастого мальчишки, не слишком-то послушного, норовящего попасть в неприятности, неожиданно согрел душу.

Глава 49

Стоило подумать о Тёмыче, как на пороге показался он сам, естественно, с мамой.

– Привет, – Крош испуганно заглянула в распахнутую дверь кабинета, быстро обшарила взглядом пространство, только потом уставилась на Богдана."

"Он же не сводил глаз с зашедшей. Красное платье с воланами на груди, по запаху и подолу до середины бедра, неимоверно шло ей. Тонкая талия подчёркивалась пояском, который безумно захотелось сдёрнуть – ведь тогда распахнётся всё платье. Линия соблазнительного декольте демонстрировала пышную грудь с полупрозрачными веснушками, которые хотелось лизнуть. Чёртовы воланы на разрезе и подоле манили, буквально принуждали огладить бёдра, бесцеремонно забраться выше, обхватить крепкие, не худые ягодицы, вдавить в себя ладное, до охерения женственное тело, потереться о мягкий живот.

– Ба-ба-ба-ба-па-ба-па-мап, – вывел из грёз тарабарский язык Тёмыча.

– Привет, – собрался мыслями Богдан.

– Не помешаем? Я вот… – она ловко перехватила сына, протянула руку с ярким полиэтиленовым пакетом с эмблемой магазина детских товаров. – Найдётся микроволновка? Наверное, остыло, мы пешком добирались.

– Крош, ты мне обед принесла? – опешил он.

– Ну… да. Егор сказал, ты не ешь в столовой, чтобы не смущать рабочих, я и… Не надо было? – залепетала она, Тёмыч вторил своим «ба-ба-ба-па-ба-мап».

– Вообще-то я голодный, – тут же заверил Богдан.

Он и правда был голоден, действительно не ходил в столовую, несмотря на то что кормили там сносно и за его же счёт. Смены на кумысном производстве длятся двенадцать часов, некоторые рабочие конюшен работают дольше. Богдан считал себя обязанным позаботиться о питании подчинённых. Человек на производстве должен думать о работе, а не выкраивать минутку, чтобы перекусить всухомятку. В конце концов, больничные обходились дороже. Смурная физиономия начальства в столовой кого угодно лишит аппетита. Иногда он просил принести обед в кабинет, но чаще забывал. Привык обходиться чем попало.

Микроволновка нашлась в бухгалтерии. Застывшая Татьяна, по обыкновению изображающая сову, наблюдала за Усмановым, флегматично греющим пластиковые контейнеры с едой. Она не сводила взгляда с руководства, не моргала и, кажется, не дышала пока Богдан стоял у небольшого столика, застеленного дешёвой клеёнкой в голубую клетку. Надо же, не замечал раньше «обеденного уголка»…

Солянку Крош варила космическую.