Мы вернемся!

 — Да ладно, на себе всё донесём, там от берега до наших укреплений недалеко.

Перемахнули реку без приключений, и уже к вечеру Егоров докладывал Александру Васильевичу о своём прибытии. Суворов только что прибыл с казачьей полусотней с дальнего разъезда, был запылённый, но весёлый. Прихрамывая, он поздоровался на ходу с дюжиной ожидающих его у шатра офицеров, а увидав Лешку, кивнул ему лично и позвал за собой:

— Мы с тобой с дороги, егерь, а эти весь день здесь сиднем просидели, так что ничего, ещё немного подождут! — и крикнул заглянувшему в походный шатёр капралу: — Прошка, чего таращишься? Ты воду натащил?

— Так точно, Ваше превосходительство, — с какой-то ленцой ответил ему денщик. — Всё как вы и приказывали, три ведра!

— А холодна ли та водица, или ты, шельмец, опять перегрел её на солнце? — прищурившись, допытывался генерал.

— Да как можно-то, Ваше превосходительство? — обиженно проворчал капрал. — Вот только что её студёную с родника принёс. Поднести, может, уже?

— А давай! — махнул рукой Суворов. — Подождешь, капитан-поручик, генерала? — подмигнул он озорно Егорову и вышел вслед за несущим два ведра воды капралом за шатёр. Через минуту оттуда донёсся плеск воды, фырканье, довольное оханье и вскрики.

— Ох и хороша водица, угодил мне ныне Прошка! Боится, шельмец, палочки получить! А как хорошо-то студёной водицей в такую жару облиться. Любишь такое, Егоров?

— Так точно, Ваше превосходительство! Люблю! — гаркнул Алексей. — И мои егеря всенепременнейше каждое утро холодной водой обливаются. А когда можно, так и купаются в речке и даже в весенней воде для закалки.

— Вот! Правильно! Молодец! — отрывисто воскликнул Суворов. — Я сам с шести лет стараюсь ни одного дня без обливания не пропускать. Чахлым отроком рос, каждого сквозняка боялся, а сейчас вот ничего, иной раз на голой земле сплю и только лишь шинелькой сверху прикрываюсь! Закалка — это первое дело для солдата! Пошли в шатёр, капитан-поручик, чего выскочил? Десять минут у меня для тебя есть! Погодите немного, господа, — кивнул он нескольким ожидающим своего часа штаб-офицерам. — Всех вскорости приму!

— …Да-а, жалко Отто Ивановича, — горестно покачал он головой после краткого рассказа Алексея. — Какой человек погиб, не зря его у нас Русским Ахиллом звали. Полководец, глыба! А как турки его боялись! Один я остался без Вейсмана, совсем один! — и решительно рубанув воздух рукой, воскликнул: — А мы османов его же тактикой бить будем: решительно, с глазомером, стремительным штыковым ударом. Пусть османы дрожат, завидев наши колонны! Только атака, Егоров, только лишь атака даст нам безусловную победу! Ежели мы будем на месте сидеть, ничего этим не добьёмся!

— Так точно, Ваше превосходительство! — кивнул Лёшка.