Мы вернемся!

Привязанному к бревну за руки и за ноги Афоне стоящие вокруг несколько сипахов распороли зелёный доломан, а теперь, взрезав кожу на спине, оторвали от неё пару полос, а на кровоточащие раны сыпанули горсть соли.

— Гады, твари, чтоб вам всем пусто было! — извиваясь на бревне, орал егерь.

— Хорошо, — улыбнулся Фарханг, наблюдая, как буграми напряглись все мышцы у Алексея. — Он ещё долго будет умирать, а тебе нескучно будет. У нас положено гостей развлекать, но гости тоже могут уважить своих хозяев. Поверь мне, русский, ты будешь умирать ещё дольше, ты будешь просить меня о скорой смерти! — и он, повернувшись к сипахам, крикнул: — Нагрейте шомпола с ружей и засуньте их ему в раны. Только так, чтобы он не издох от боли! Всему вас учить надо, тупые бараны!

Сотник беслы ещё раз обошёл дерево, к которому был привязан Егоров, и проверил узлы на вывернутых и связанных руках пленного.

— Эй ты, быстро ко мне! — подозвал он самого старшего из сипахов. — Я поеду встречу нашего господина. Невежливо будет не проявить уважение к его сединам. До нашего приезда чтобы ни один волос не упал вот с этого, — и он кивнул на русского офицера. — И чтобы всё на нём и вокруг было вот так же, как и сейчас! — Он показал рукой на постеленную кошму, на которой лежал Лёшкин штуцер, пистоль, кинжал, швырковые ножи и вся егерская амуниция. — Вот этот блестящий кружок на ленте, что прицеплен на одежде, это русский знак доблести и отличия, значит, его уже отметило за храбрость его командование. Гляди в оба, сотник, чтобы какой-нибудь твой баран не украл эту блестяшку с него! Я сразу же ему руку отрублю! Пусть этот командир зелёных шайтанов выглядит как и подобает хорошему врагу. Тем ценнее он для нашего господина. Да и ему будет чем похвалиться перед самим сераскиром, предводителем всего нашего отборного султанского корпуса. Возьмём Гирсово — тебя тоже не забудем, получишь свою долю с добычи. — Пятеро за мной! — обернувшись, крикнул он своим воинам. — Джаббар, Вахаб, сидите с ним рядом и ни на шаг не отходите, если вдруг что-то случится, убейте его немедленно! Мы скоро вернёмся! — и посмотрел в сторону громко стонущего молодого русского. — Вот так, не спешите там с шомполами, пусть его мясо поджаривается неторопливо!

Никакого выхода Алексей из этого капкана не видел. Ремни стягивали его руки в запястьях профессионально, с изуверским изломом, так что даже пальцами было пошевелить больно. Лёшка несколько раз попытался их там чуть-чуть раздвинуть, но каждый раз был вынужден оставить эту затею. Безнадёжно и очень больно!

Двое сидящих напротив него беслы пристально, словно сторожевые псы, смотрели на него. Один из них, как видно, заметив шевеленье пленного, встал и проверил узел. Затем, проходя мимо, пнул по лодыжке носком сапога.