Мы вернемся!

— Сиди тихо, шайтан! А то секир башка тебе будет!

Минут через двадцать после того, как уехал Фарханг, они, как видно, о чём-то между собой пошептались и пересели спина к спине так, чтобы один из них смотрел за пленным офицером, а второй мог бы наблюдать за пыткой. Как беслы могли пропустить такое интересное зрелище?!

Бедный Афоня, умучиваемый сипахами, уже дважды терял сознание и каждый раз был приводим ими в чувство водой. Тоска и отчаянье накатили на Алексея. Вот так вот загнуться под пытками местных упырей! Неужели для этого он здесь?!

Бах! Изо лба сидящего напротив Алексея беслы вдруг вышибло кость вместе с мозгом и забрызгало офицера. Тяжёлая штуцерная пуля, пробив оба черепа, ушла левее пленного, а из окутывающих полянку вечерних тёмных кустов неслись круглые фузейные и остроносые штуцерные пули.

— Ура-а! Бей турку!

Цепочка людских фигур выскочила на поляну, размахивая саблями, между ними неслось семеро в зелёных мундирах с надетыми на ружья штыками. «Бабах! Бабах!» — грохнули два гренадных разрыва, и вокруг взвизгнули осколки.

Три десятка сипахов, оставив коней, возле которых уже мелькали силуэты казаков, бросились в лес.

— Вашбродь, Ляксей Петрович, живо-ой! — Цыган подбежал и с разбега, упав на коленки рядом с Егоровым, начал ощупывать его голову, руки и, найдя центр ременной перевязи, взрезал её своим кинжалом. В руках закололо, кровь прошла через место стяжки дальше в ладони, и Алексей задвигал занемевшими пальцами."

"— Алексей! Ранен? — Гусев наклонился над командиром, уже вытаскивая из бокового кармана гренадной сумки рулончик с чистым перевязочным полотном. — У тебя вся голова в крови! Подожди, не вставай, сейчас перевяжу!

Лешка, отодвинув Сергея в сторону, с кряхтеньем поднялся на ноги.

— То не только моя кровь, а ещё и вот с этих, — кивнул он на лежащих беслы. — Братцы, спасибо вам, у меня-то серьёзных ран нет. Вы бы лучше Афоне бедному помогли, вот ведь кому сейчас ваша забота нужна!

Потерявшего сознание от пыток егеря к этому времени уже сняли с бревна. Несколько казаков и егерей обмывали его раны на руках и на спине водой. Федька вскрыл свою фляжку со спиртовым настоем тысячелистника и теперь тихонько промывал кровоточащие лоскуты содранной кожи.

— Даже и не знаю, как с ними быть! — ошарашено пробормотал много уже чего повидавший в этой жизни егерь. — Вот ведь изверги какие! На лоскуты человека живьём резали!

— Прикладывайте их пока обратно на раны, а потом бинтуйте ему всю спину и руки накрепко, — распорядился Алексей. — Нам, главное, его до крепости живым довезти. Только там надлежащий уход и покой страдальцу будут.