Мы вернемся!

Обученную орудийную прислугу нужно было выбивать максимально. Егоров, забравшись на орудийный передок, обвёл взглядом недавнее место схватки. По всей дорожной петле уже сновали егеря, проверяя лежащих турок и сам обоз.

— Ваше благородие, четырнадцать орудий насчитали, — подскочил с докладом Лёнька. — Десять пушек здесь, остальные с конями в овраг вылетели. Животина вся там покалечилась, у орудий тоже все лафеты и колёса разбиты.

— Ясно, спасибо, Леонид! — поблагодарил барабанщика Егоров. — Беги, передай пионерам, чтобы поторопились с закладкой подрывных зарядов. Уже через десять минут мы должны всё здесь подорвать и подниматься на холм. И это хорошо, если у нас ещё будет на то время!

С орудиями не заморачивались. Каждый из стволов был забит порохом до упора. Зарядные передки скатили в одну кучу и заложили подрывной заряд с большим замедлителем.

— Этого с собой выносите! — кивнул Лёшка на лежащего европейца. — Руки ему только свяжите — и бегом вверх!

Кудряш перекинул ношу через плечо, крякнул и полез вверх по склону.

— Всё! Поджигайте! Уходим!

Вскоре на дороге остались собранные в кучу зарядные передки, телеги и повозки, да валялись вокруг трупы турок. «Ба-ах! Ба-ах! Ба-ах! Ба-ах!» — рванули в овраге вынесенные туда с дороги орудия. Рота уже была шагах в трехстах от места засады, когда начали срабатывать и подрывные заряды на дороге. А затем, сбивая ветки с деревьев и обдав холм волной горячего воздуха, раскатисто грохнул мощный взрыв.

— Боевой припа-ас рванул, — со знанием дела протянул Кудряш и, выдохнув, переложил пленного на плечо рыжего Василия. — Уф-ф, тяжёлый зараза, а с виду-то одни кости!

— Осторожнее проходите, ветку не заденьте братцы, ветку! — выкрикнул стоявший у ловушки Игнат. — Иначе так бревном по горбу даст, что тех костей хфранцуза потом не соберёте!

Шагов через сто егерей разводил в стороны уже Архип:

— Осторожнее, братцы, скрытная яма тут с железными штырями обмазанными, ногой наступите — провалитесь, всю стопу вам разнесёт, опосля только её отрезать!

* * *Сераскир Хюсейн был в ярости. Русские, казалось бы, загнанные его кавалерией в крепость, совершили дерзкое нападение на колонну, и самое обидное — они лишили его большей части артиллерии.

— Вы понимаете, что значит четырнадцать пушек новейшего французского образца, потерянных ещё до начала боя?! — орал он перед понурыми командирами конницы. — Да мне теперь проще вас спешить и на их редуты бросить. Что я могу сделать с оставшимися семью пушками?! Кто мне говорил, что теперь русские носа из своей крепости не покажут?!

Все военачальники молчали, прекрасно понимая причину гнева господина.