Мы вернемся!

 — Не извольте беспокоиться, Алексей Петрович, обговоренные условия сделки мы уже не меняем. Меня в ней всё устраивает, давайте я напишу расписку о приёме от вас денег, и мы потом сможем поговорить за что-нибудь другое.

Алексей выдал десять золотых монет задатка и ещё одну авансом за труды. Меняла их все тщательно проверил, и они составили с ним необходимый документ. Можно было всё делать и без бумажной волокиты, но предлагать это старому еврею Егоров как-то не решился. Зачем было терять уважение в глазах такого опытного «коммерсанта»?"

"— Думаю, ближе к осени я смогу перед вами отчитаться, Алексей. Вам не нужно ни о чём переживать, — успокоил офицера Давид Соломонович. — Когда всё будет готово, вас сразу же найдут и пригласят ко мне.

— Да кто же не знает, где проживают в Бухаресте зелёные русские стрелки? — удивился он вопросу Егорова. — Не волнуйтесь, как только у меня будут хорошие вести по нашему делу, вас обязательно найдут. А теперь давайте просто побеседуем за жизнь? Что вы скажете обо всей этой войне? Ждать ли нам прихода сюда турок?

И ещё около часа провёл Егоров в лавке у бухарестского менялы.

Глава 4. Перед выходом

Три дня отдыха пролетели очень быстро, и началась ускоренная подготовка к боевому выходу. Подступало то время, которое должно было показать, насколько каждый из егерей роты и все вместе они окажутся готовы к большой войне. Всё полученное в главном интендантстве холодное оружие и пистолеты были розданы солдатам, и теперь перед Егоровым на большой ротной поверке стоял хорошо вооружённый и экипированный отряд.

Каждый из «старичков» и командиров имел при себе по два пистоля в удобных закрытых кобурах. Новичкам, которых в строю было подавляющее большинство, досталось пока только по одному. Что здесь радовало, так это то, что все пистоли, кроме нескольких специально доработанных и улучшенных Куртом, были единой системы: русские, драгунские, производства Тульского казённого завода, с их надёжным ударно-кремневым замком. Из холодного оружия всё было уже не так радужно. Хорошими облегчёнными саблями была вооружена лишь половина всего личного состава, остальные егеря довольствовались тесаками, полусаблями, тяжёлыми и неудобными палашами, а также старинными, ещё петровскими, солдатскими шпагами. Были у рядовых на вооружении даже несколько трофейных янычарских ятаганов. Тромбонами благодаря протекции барона запаслись полностью, каждая пионерская пара в четырёх плутонгах имела по одной тяжёлой штатной картечнице. Это помимо ещё тех фугасных зарядов, переносимых в специально пошитых Василием Афанасьевым ранцах. Штуцеров было общим числом восемнадцать, и распределялись они по подразделениям очень неравномерно, будучи оружием самых умелых и опытных стрелков.