Мы вернемся!

Лёшка прошёл вдоль небольшого строя и остановился напротив отличавшегося от всех остальных своим полковым знаком различия солдатика.

— Кто таков, откуда, и что у вас здесь случилось, рядовой?! — Он внимательно вглядывался в лицо парня.

Тот ещё сильнее вытянул шею и громко прокричал ответ:

— Мушкетёр третий роты Орловского пехотного полка Воробьёв Андрей, Ваше благородие. Следую из гарнизонного госпиталя после ранения к месту расположения своего полка!

— Угу, — кивнул Егоров, — следуете, значит, рядовой? Вот тут, на вот этом самом пустыре вы туда и следуете, да?

— Так точно, вашблагородий! — так же громко прокричал солдатик. — Виноват, задержался, готов и дальше следовать!

— А почему грязный такой, мундир рваный, под глазом синяк, с выборгскими что-то здесь не поделил? — и он кивнул в сторону застывших по стойке смирно солдат с красным погоном.

— Никак нет, Ваше благородие, — нахмурился Воробьёв. — То мы так, то мы шутейно. Виноват, мундир исправлю и всё застираю. Через час он как новенький на мне будет!

Солдатик явно нравился Егорову, не сдал своих обидчиков, перед офицером не оробел, отвечал быстро и чётко. Да и вон, похоже, что всей пятёрке из чужого полка не уступил, бит был, конечно, но держался в бою до последнего. «Есть дух у Воробья», — как уже успел его окрестить поручик, и подошёл к капралу.

— Капрал второй роты выборгского пехотного полка Рябцов Никита, Ваше благородие, — представился тот, буквально поедая глазами офицера.

— Знаешь, наверное, меня, капрал? — сощурил глаза, вглядываясь в лицо здоровяка, Лёшка. — С моими егерями с год назад уже небось познакомился, а потом, чать, тоже «беседовал» на каком-нибудь пустыре, а, Никита?!

Похоже, вопрос поручика попал, что называется, не в бровь, а в глаз, и Рябцов, несколько раз моргнув, заметно побледнел.

— Так точно, знаю вас, господин поручик, ваших егерей и самих вас тут все у нас знают, — просипел он сдавленным голосом.

— Ну, вот и хорошо, — мягко улыбнулся ему Лёшка. — Ты, голубчик, проследи-ка самолично, чтобы этого солдатика больше никто тут не обидел, хорошо? Пусть себе спокойно в свой полк далее следует, ему ведь совсем скоро турке кишки на штык наматывать, а он тут с вами в Бухаресте по пустырям воюет."

"— Так мы ведь завсегда, вашблагородие! Мы же не хотели вот так-то, а он вона как, прямо сам ведь на дыбки-то встал! — зачастил было капрал, оправдываясь.

— Тихо, тихо, Рябов. Меня не интересует, что у вас там случилось и кто во всём этом виноват, — прервал выборгского капрала Егоров.