Мы вернемся!

 — Ну, давай же, давай, родной, дыши! Ещё вдувание! Раз, два, три, четыре, пять!

На шестой серии колени и руки утопшего вдруг резко дёрнулись, он ещё сильнее запрокинул голову, а изо рта его после судорожного кашля вылилась струйка воды.

— Поднимите его, на колени поставьте, пусть он прокашляется немного да проблюётся, — с усталостью сказал Егоров и, подойдя к воде, сплевывая, сполоснул от слизи свои руки и губы.

— Ваше благородие, спасибо вам за солдата!

Позади Алексея стоял давешний неудачный спаситель из унтеров. На нём уже был надет ременный пояс со шпагой, сам же он был весь насквозь мокрый, и теперь было хорошо видно, что по своей сути это самый что ни на есть мальчишка.

— Угу, — буркнул Лёшка, ополаскивая лицо. — Чего в воду-то кинулся, когда и сам толком плавать не умеешь?

— Виноват, Ваше благородие, солдата было жалко, спасти его уж больно хотел, под моим же ведь началом он был! — Вытянулся во фрунт незадачливый «спасатель».

— Ну-ну, и самого потом чуть было успели спасти. А если бы не подоспели мы к вам вовремя? Всегда всё с головой делать нужно, сержант, ежели, конечно, жить дальше охота, — проворчал Лёшка. — Представьтесь!

— Хлебников Вячеслав, Ваше благородие! Младший сержант рекрутской команды, прибывшей для пополнения первой дунайской армии! — гаркнул что было сил парнишка и потешно пристукнул голыми пятками по земле.

— Ну, теперь мы точно сковырнём турку! — усмехнулся Егоров. — Лет-то тебе сколько, Вячеслав, и сам ты из каких будешь?

— Шестнадцать лет мне, Ваше благородие, — ответил паренёк. — Сам я с Новгородской губернии, из Белозёрского уезда. Из дворянского служивого рода Хлебниковых. Прадед мой Аристарх Иванович сию шпагу самолично из рук батюшки Петра Алексеевича за Нарву получил, — и паренёк с любовью погладил эфес."

"— Ну, шестнадцать — это, конечно, сам возраст далее по карьерной лестнице шагать, — улыбнулся Лешка, вспоминая себя вот таким же. — Вся жизнь впереди! Отчего сразу же в войска-то не попал, а при рекрутской команде на унтерство встал? Чай, сам к гвардейскому полку был приписан, коли уже в сержантских чинах состоишь?

— Так точно, Ваше благородие, — кивнул Хлебников. — Был приписан к Гвардейскому Измайловскому полку, где к шестнадцати годам у меня вышел ценз на младшего сержанта. Батюшка при князьях Белосельских в их вотчине за главного распорядителя охот был, вот я после его смерти-то и отпросился военную карьеру делать. А тут из Московской губернии в действующую армию рекрутская команда собиралась, ну и приказом по военной коллегии меня в неё-то и определили, — рассказывал паренёк.

— Хм, интересно. — Егоров внимательно посмотрел на сержанта. — Батюшка твой, считай, что за главного егеря при Белозёрских — Белосельских был.