Мы вернемся!

 — У тебя постоянно разброс, то влево, то вправо она уходит, иной раз, конечно, и яблочко задеваешь, но вот такой кучности боя, как у Воробья, всё равно у тебя нет. С товарища по полку вон пример бери и не позорь свой доблестный Орловский!

— Хм, неплохо! — Алексей смотрел на пробоину, что была на пару вершков выше яблочка — чёрного кружка в самом центре мишени. — Пуля, конечно, ушла выше, но легла она по центру. Вячеслав, сделаешь ещё пару выстрелов, а если будешь и дальше так же кучно бить, то уже потом можно будет делать и последующие выводы. На одном же этом выстреле их пока делать неправильно. Но для первого раза сам выстрел у тебя очень даже хорош! Если хочешь, можешь с нашей ротой ещё тут позаниматься, мы до вечера на этом полигоне часа три, пожалуй, что точно тут будем."

"— Спасибо, господин поручик, с удовольствием здесь останусь с вашего позволения! — поблагодарил Егорова сержант. — Всё равно у нас там, в рекрутской команде, самая муштра сейчас идёт, не то что здесь у вас.

— Макарыч, принимай командование над стрелковыми занятиями, и вот за этим сержантом пригляди, — Лёшка кивнул на Хлебникова. — А я пока посмотрю, как там у Живана дела в его дальней низинке идут.

Со стороны той самой дальней низинки, где был устроен тир с «бегущими мишенями», раздавались время от времени редкие хлопки. Здесь сейчас отшлифовывали свой навык быстрой стрельбы по подвижной цели более опытные егеря. Способ устройства тира был совершенно простой. По выкопанному длинному и глубокому рву неслись время от времени егеря, держащие в руках палки с мишенями. Иногда это был щит с силуэтом человека, иногда просто косынка, набитая сеном, или даже старая драная шапка. И вот в эти мелькающие мишени-то и нужно было попасть с приличного расстояния и из самых разных положений.

Поручик подошёл к тиру тогда, когда выстрелы в нём стихли, а слышалась только лишь эмоциональная речь прапорщика серба с нелицеприятными эпитетами.

— Ви сте две димљене свиње. Осрамотите свој славни народ и свог старог оца војника! Само узалуд овде палите барут, глуп! Вероватно ћете само у рату уплашити Турке, попут ових мета!

Ну что, тут было всё понятно и без перевода: два дымлёных, то есть копчёных, поросёнка срамят, позорят свой славный народ и своего батюшку, старого солдата. Порох они переводят тут зря, глупые люди, и турок в бою будут просто пугать, как вот здесь эти самые мишени.

— Не. У Турке ћемо увек улазити. Више од једног метка у борби неће промашити. Не псујте, господине поручниче, покушаћемо, — качали головами сконфуженные братья Вучевичи.

Ага, Лазару и Велько стыдно перед господином поручиком. Они его просят больше не ругаться. Обещают стараться и гарантируют, что в бою они в турок всегда попадут и у них ни одна пуля мима врага не пролетит.