На тропе Луны

«She is a supergirl, – уверил ее через наушник солист «Reamonn», – and supergirls dont cry»[6].

Да уж, это про нее. Нельзя раскисать и плакать. Надо что-то делать.

Приближалось полнолуние. И Резанов, и Митькина бабушка затаились. Вообще все было как-то совсем непонятно. Кроме одного – осень заканчивалась, совсем близко была зима. Вот и сейчас – четыре часа, а темно, как будто все десять. Карина подняла воротник куртки. В человеческом теле она все время слегка мерзла, но после последнего своего превращения рядом с Ларисой ни на секунду не расставалась с человеческим обликом.

Хотя это становилось все сложнее и сложнее.

– Ночевать тут будешь? – спросил кто-то прямо за спиной.

Да уж, эффект «гава», вовремя сказанного в ухо.

– Митька, совсем спятил? Я чуть лужу не напустила.

– Фу, гадость какая, зато откровенно, я заценил. – Лучший друг взял ее за рукав и потянул. – Хватит уже. Не вернешь ни Ларису, ни моих маму с папой. Сколько тут ни сиди, лучше не станет.

– Угу… Мить, хрень какая-то. Я ведь знаю прекрасно, что Ларка и моя мама друг друга на дух не переносили. Они так лаялись все время, что я думала: еще чуть-чуть, и в драку кинутся.

Лариса и меня тоже шпыняла: «папочкино отродье, рыжая порода, тварь нечеловеческая». Но с другой стороны… Когда меня кто-то жалел, да вот хотя бы та же Люсия начинала: «Твоя тетка сумасшедшая, тебя терпеть не может», то я злилась, конечно. Но еще больше – удивлялась. Я все равно всегда внутри была уверена, что Ларка меня любит. Так ведь, если подумать, у нее, кроме меня, никого и не было. А у меня…

– А у тебя я есть, – перебил Митька.

– Точно! – Карине даже теплее стало. – Вот и получается, что у меня и Ларик, и ты. А у нее никого, только я.

И я теперь все время думаю, а что, если она права и ни в какое Трилунье мне нельзя?

– А мы теперь только на практике и сможем проверить, – помрачнел Митька. – Тут остаться? Рано или поздно до тебя Резанов доберется. Сколько Марк тебя сможет защищать? А у него еще целый приют детей. Ты рискнешь их всех подставить? Бабушка моя тоже… странная, сама знаешь. Да еще этот Кира, ликантроп-суицидник… Дирке пропал. Ну и Арноха. Кого-то забыл? А, да, Диймара твоего. Который без нас домой не попадет. Слушай, да ты промерзла совсем. Давай-ка или по домам пойдем, или обернемся и побегаем, полнолуние же совсем скоро, если не сегодня.

Карина поглядела на Митьку, подумала… и решительно полезла в сумку.

– На-ка вот, погляди.

Митька развернул первый лист бумаги – обычной, формата А4, такую кладут в принтеры и копировальные аппараты. В его руках оказалась простая черно-белая ксерокопия паспорта Ларисы.

– Читай, что написано, – попросила Карина.

Темнота глазам подросшего детеныша-оборотня не помеха.

– «Лариса Алексеевна Кормильцева, год рождения…», все такое.