Намбандзин (СИ)

Всего четыре времени года — это, по мнению аборигенов, слишком общо, надо разложить на двадцать четыре полочки. Как догадываюсь, наша ночная атака взбесила самоуверенного Такэду Кацуёри. Едва рассвело, он начал готовить свою армию к бою. Видимо, спешил еще и потому, что небо заволокли тучи, вот-вот должен был хлынуть тропический ливень и вывести из дела огнестрельное оружие. Впереди он поставил тяжелую конницу, которая должна была атаковать широким фронтом, а за ней пехоту, в том числе и асигару-тэппо. По данным разведки, у него осталось около пятисот аркебузиров, и те находились в загоне, а при отце было раза в три раза больше и имели более высокую оплату, чем пешие копейщики и лучники. Вот уж действительно природа отдохнула на сыне."

"Мы подготовились к такой атаке. По моему совету вечером и ночью перед построенными в шесть шеренг асигару-тэппо были нарыты глубокие ямки, чтобы лошади ломали ноги, и вкопаны в четыре ряда заостренные, бамбуковые стволы, наклоненные навстречу врагу, а дальше ждали присевшие пикинеры. За аркебузирами срыли склон холма, сделав отвесную стену высотой метра два, чтобы лошади не могли запрыгнуть. Там встали асигару-тэппо и –сясю. На вершине холма, как зрители на галерке, сидели на раскладных стульях два даймё с металлическими веерами, окруженные надежными самураями. Успех сражения зависел от того, пойдет дождь или нет, поэтому на обеих сторонах поглядывали на темное небо, затянутое брюхатыми тучами, и молились общим богам, но с противоположными просьбами. У нас молившихся было в два с лишним раза больше, поэтому, наверное, всего лишь пару раз прогремел гром, но так и не полило.

После вторых раскатов в небе у Такэды Кацуёри сдали нервы, приказал атаковать. Загудели трубы — и тяжелая конница, быстро набирая скорость, понеслась плотной массой на нас. Зрелище, конечно, впечатляющее. Перестук тысяч лошадиных копыт сливается в грозный гул, как бы застрявший на одной ноте, и создается впечатление, что на тебя несется тяжеленная плотная однородная лавина, которая снесет всё на своем пути. Даже у опытных бойцов холодок пробегает по спине и сводит от страха яйца.

Мне вспомнилось, как в кинотеатрах в годы моего детства перед художественным фильмом обязательно показывали идейно выдержанный документальный, который начинался с летящего на зрителей паровоза. Бабушка рассказывала, что сперва зрители от испуга выпуливались из зала. Это такой был юмор у тогдашних кинематографистов. Время от времени пленку зажевывало, и она плавилась, дымя, и зрители несколько секунд видели на экране коричневатые пузыри и орали «Сапожник!». Не знаю, какое отношение имел к кинопроектору представитель этой профессии и почему выбрали именно его.