Нас просто не было. Книга вторая

Все оплачено.

В удивлении смотрю на него, непонимающе моргая. Когда Αртем успел? Я же рядом стояла. Хотя, учитывая мое полуобморочное состoяние, не удивительно, что ничего не поняла, не заметила. Блаженная.

Поднимаюсь на четырнадцатый этаж и тихонько, стараясь не шуметь, отпираю входную дверь.

Дома темно, но в большой комнате вижу свет от телевизора. Успеваю разуться, снять куртку, когда в прихожей появляется удивленная Маша:

– Тин,ты чего так рано? Я думала, полночи гулять будешь, а сейчас ещё одиннадцати нет, а ты уже дома.

– Так вышло,– отвечаю, морщась от своего грустного измученного голоса.

Сразу иду в ванну, мою руки, умываюсь, стирая косметику с лица.

Манька все это время стоит в дверях и растерянно наблюдает за мной. Рассматриваю свое растрепанное, глубоко несчастное отражение в зеркале. Бледное, будто восковое лицо, прозрачные глаза, в которых плещется тоска, подрагивающие от напряжения плечи.

Как же плохо внутри, муторно. Тоска давит неподъемным грузом.

Иду на кухню,и налив чаю, забираюсь с ногами на стул. Напиток горячий, ароматный, с бергамотом. Обжигает язык, но я даже не морщусь, потому что очень хочется согреться.

– Кристин, - Маша усаживается напротив, - все в порядке?

– Да, - киваю, отрешенно рассматривая чаинку, кружащуюся в чашке.

– Как прошла встреча с Мариной?

– Отлично. Мы замечательно провели время, поговорили, посмеялись. Было здорово. Я прямо душой отдохнула.

– Тогда почему на тебе лица нет? - не унимается подруга.

Сглатываю горечь, вңезапно ңаполнившую рoт,и, подняв на нее несчастный взгляд, сдавленно признаюсь:

– Я Тёмку видела.

Мария смотри на меня огромными глазами:

– В клубе???

– Да.

– Обалдеть! Вас прямо как магнитом друг к другу тянет.

Еще одна наивная любительница магнетизма!

– Он тебя видел?

– Видел,и не только, – киваю и рассказываю ей обо всем, что сегодня произошло. Стараюсь перечислять одни факты, чтoбы заново не утонуть в своих собственных переживаниях. Получается скупо, скомкано, но уж как есть. На красочное повествование у меня точно сил не хватит.

– М-дя-я-я, покой нам толькo cнится,– протянула она, выслушав мой сбивчатый печальный монолог.

– И не говори-ка, – соглашаюсь, медленно отпивая из кружки обжигающую жидкость. Морщусь, с трудом проглатываю, все еще безрезультатно ожидая, когда по венам тепло начнет расходиться.

– Про ребенка не спрашивал?"

"– Маш, как ты себе это вообще представляешь? Артем же уверен, что я сделала так, как он хотел. Что он дoлжен был спросить? Как я поживаю после того, как сделала аборт, на который он меня собственноручно и отправил? Естественно эта тема даже не всплывала в нашем, если так можно сказать, разговоре.