Наследник для авторитета

– Не уходи! – раздается вдруг звонкий голос Марины, все это время молчавшей, – он убьет меня!

Ее тон отдает такой паникой, что это передается и мне, вот только Шамиль встает так, что полностью закрывает мне обзор на кухню своими широченными плечами.

– Иди! – рычит на меня, и я ухожу, на ватных ногах продвигаясь в сторону комнаты с детьми.

Вот только в этот момент из другой выходит ребенок лет шести и сонно протирает глаза.

– А где мама? – детский невинный голос приводит меня в сознание, выводя из ступора.

Я с ужасом поворачиваю голову обратно и слышу чужой женский вскрик. Бегу на кухню, но врезаюсь в натренированное тело какого-то незнакомца.

– Не надо, прошу! – плач Марины болью отзывается у меня в висках.

Голоса Шамиля я не слышу, только звон стекла. С ужасом представляю, что же там творится, но никто не пускает меня на кухню.

– Шамиль! – кричу изо всех сил.

Голос мой настолько наполнен паникой, что в ушах у меня звон. Слышу будто бы сзади детский плач, но все это проходит фоном.

– Уведи ее! – рычит он охраннику, который тут же следует чужому приказу.

Но я не даюсь, с истерикой луплю кулаками по мужским плечам, впиваюсь ногтями в жесткую кожу.

– Нет! Нет! – кричу и рыдаю, теряя себя и контроль над эмоциями.

Словно именно сейчас выходит вся та боль, что одолевала меня все время пленения и давления чужой воли. От неожиданности мужчина отпускает меня и делает шаг в сторону. Я же быстро бегу на кухню. А вот там все не так, как я себе это представляла.

Шамиль просто сидит за столом и барабанит по нему пальцами, напряженно наблюдая за беснующейся Мариной.

– Что происходит? – от сюрреализма ситуации и не оправдания собственных ожиданий слезы моментально высыхают.

Галаев смотрит на меня, затем на девушку, что стоит возле окна, приставив нож к своей шее.

– Наблюдаю за представлением, – мужчина встает во весь рост, занимая тем самым, казалось, половину кухни, затем демонстративно хлопает в ладоши, – браво, я оценил. А теперь успокоилась и собрала детей, вы едете с нами!

Разворачивается и берет меня за локоть, дергая в коридор.

– Я думала…

– Что я ее убиваю? – вздергивает бровь и усмехается.

Молчу, ведь все и без слов понятно. В коридоре до сих пор стоит тот мальчик, что ревет белугой. Я, было, хочу подбежать и успокоить его, но меня дергают за шкирку и не дают сделать туда и шагу.

– Пацана успокой, – говорит он мне за спину.

Оборачиваюсь, а там, в проеме, уже стоит Марина, со злобой глядя на нас обоих. Отшатываюсь, не ожидая такой быстрой смены настроения, но затем она проносится мимо и заталкивает ребенка в комнату.

– Даю пять минут на сборы, – это уже мне.

Взгляд жесткий, непримиримый. Черные бездонные глаза источают только холод и безразличие. И это пугает похлеще раздражения или гнева.