Наследник для авторитета

Хозяин города, опасный, хищный, чье внимание меня пугает.

– Виски? Или что полегче? Вино, может?

Он, как ни в чем не бывало, встает и идет к прозрачному шкафу, где рядами стоят алкогольные бутылки. Но не забывает при этом окинуть меня похотливым взглядом напоследок.

– Я не пью, – резко вылетает из моего рта."

"Его плечи и спина напрягаются, но он не оборачивается, выбирает напитки. Мне страшно, оглядываюсь по сторонам, ища путь к спасению, но не успеваю привстать, как его слова вбивают меня намертво к дивану.

– За дверью десять моих парней, – ленивый тон хозяина положения, – выйдешь, забудь о моей защите, станешь мясом для оголодавших псов.

Я остекленело смотрю на огонь в камине, не могу пошевелиться. Ужас сковывает мое тело, руки и ноги подрагивают, никак не могу унять эту дрожь. Чувствую приближение зверя – мягкой поступью подходит ближе. Протягивает мне бокал с какой-то жидкостью.

– Выпей, расслабишься.

Голос мягкий, завораживающий, но тон не обманывает меня. Это четкий приказ, последствия неповиновения озвучены. И я со страхом понимаю, что именно сегодня расстанусь с девственностью. Жестоко, безжалостно, просто так, потому что ОН захотел этого. Резко тяну бокал и залпом выпиваю.

– Шш, – шиплю от горечи, разлившейся за грудиной.

– Целку тебе сорвал, что ли? – бьет не в бровь, а в глаз.

Не замечает моей реакции и забирает бокал, ставит на каминную полку. Я прикрываю разорванные полы некогда целой толстовки и чувствую, как алкоголь ударяет мне в голову. Пульс ускоряется, дыхание мое становится частым. Я с какой-то жаждой наблюдаю за мужскими руками, которые вдруг неожиданно оказываются ко мне совсем близко и надавливают на мои кулачки. Руки мои безвольно опускаются, открывая на обозрение мои груди и бесстыдно твердые соски.

– То, что надо, – произносит мужчина хриплым голосом и словно взвешивает поочередно на ладонях моих девочек.

Затем он наклоняется и прикусывает вершинку.

– Ай, – дергаюсь, больно ведь.

Но Шамиль крепко обхватывает меня за талию, вклинивается меж моими бедрами, не давая отодвинуться и пошевелиться.

– Тихо, куколка, – его частое дыхание щекочет кожу, но я не могу оттолкнуть его.

Между ног отчего-то ноет, будто внутри меня болезненная пустота. Голова кружится, в ушах бешеный стук. Я не могу сосредоточиться ни на одной мысли и лишь уплываю в нирвану. Болезненные поцелуи, колющаяся щетина лишь усиливают пожар внутри лона, но боль эта мне незнакома.

– Пожалуйста, – упираюсь ладонями о его грудь, – не нужно.

Выдыхаю, опускаюсь на спинку дивана без сил, руки соскальзывают вниз. Он без усилий снимает с меня штаны и испорченную толстовку. Я остаюсь сидеть перед ним обнаженная, только в одних белых трусиках.