Наследник для авторитета

Рядом столик, на котором откупоренная бутылка вина, фрукты, стейки, конфеты. На меня смотрят два испуганных лица. Одно – тревожное у сестры, и второе – мужское, полное недоумения и тревоги.

– Что здесь происходит? – практически рычу, злая на младшую за такую подставу в клубе.

– Эль, ты рано, – переводит напуганный взгляд с меня на мужика и обратно, – я думала, задержишься.

– Вот так ты готовишься к экзамену? – скрещиваю руки на груди и включаю режим старшей.

Парочка встает со сломанного диванчика. Верка хмурится, отгораживается от меня. Но ее ощутимо ведет, видно, голова кружится, и вертолеты в голове гудят.

– Ой, Эльвир, не начинай, ик, – старается говорить твердо и с наездом, но получается плохо, с учетом ее состояния, – че ты ханжа такая? Н-не видишь, вона, налаживаю внурти-внутри-снути-тьфу…связи, в общем.

– Что связи, это я вижу, – скептически смотрю на полуголого мужика с трехдневной щетиной.

Тот судорожно натягивает на себя штаны, прячась за спиной сестры, но мне его прекрасно видно.

– Да ты оп-пять н-не понимаешь, – вертит пальцем воздух, даже не стесняясь, что стоит в одном белье, не прикрывается, – познакомься, ик, эт-то Артём, препод по экономике, ну, завтра же экзамен.

– То, что препод, я поняла, – угрожающе, как мне кажется, улыбаюсь, а точнее даже скалюсь, стискивая изо всех сил мышцы, чтоб вовсе не озвереть.

Весь сегодняшний вечер коту под хвост, и все ради чего? Ради очередной аферы и шашней своей бестолковой сестры?!"

"– Выметайтесь! – указываю пальцем на выход суетящемуся мужичку, за все это время так и не проронившему ни слова. Тюфяк.

Тот молчит и, подхватывая свой телефон, спешит убраться. Но сестра, как бы я ее ни пыталась удержать, бежит за ним.

– Артем, все же в силе? – канючит, снова включает в тон ласковые и заигрывающие нотки.

– Увидимся завтра, Вера Сергеевна, на экзамене, и будьте добры, выучите билеты, – холодный голос его явно остужает пыл моей сестры.

Но она продолжает что-то просить у него жалобным тоном уже в коридоре. Я подхожу к окну, не желая слушать этот позор, и жду, когда он уйдет, и мы сможем с ней поговорить наедине и серьезно. Хлопает входная дверь. Слышен плач Веры, а затем она шумно идет в гостиную.

– Что т-ты наделала, дурра? – всхлипывая, наезжает на меня эта дурында.

Подходит ближе и толкает, а у самой набирает обороты истерика. Слезы, сопли, тяжелые тягучие вздохи.

– Я завтра съезжаю, Вер, я устала уже выручать тебя, – отвожу взгляд, не в силах смотреть ей в лицо.

Мне стыдно, ведь отказывать ей я не привыкла, и начинать сейчас нашу сепарацию хоть и мучительная, но необходимая мера. Иначе она всегда будет надеяться на меня и никогда не вырастет.