Наследник для авторитета

Убеждаю себя, что в сердце колет никак не ревность, просто недоумение.

– Что ты искала? – встает Галаев и спрашивает у девушки раздраженным голосом.

Он стоит так, что практически закрывает мне обзор. Девушка поднимает опущенные глаза и кидает острый взгляд в мою сторону, затем на детей. И он мне не нравится. Не составляет труда понять, что она безмерно недовольна происходящим.

– Уборную, – а вот слова произносятся кротко, словно перед нами невинная лань, – Простите, я не знала, мне просто сказали, что справа…

Жалобно говорит, руки перебирает, не хватает только, чтобы ножкой по полу шкодливо шоркала.

– Она чуть дальше, – сразу же смягчается голос Шамиля, – идем.

И он выходит, придерживая ее за локоток. А я остаюсь один на один с собой и детьми, как впрочем, и хотела. Вот только ожидаемого облегчения не наблюдается. В сердце змеей пробралось чувство ревности, которое никак не желает меня покидать. Неужели она ему нравится? Иначе зачем так нежничать и любезничать?

Присаживаюсь на кровать и трогаю свои губы. И зачем было пытаться соблазнить меня?

Глава 21

В эту ночь я не могу уснуть. Ворочаюсь и никак не могу успокоиться. Не дает покоя мысль о Шамиле и этой молоденькой Мадине, что прожигала во мне дыру своими черными, как ночь, глазами. Сердце мое от воспоминаний то пускается вскачь, то утихает, но ритм его не прекращается ни на секунду, встревоженный последними событиями и переживаниями.

– Спи, спи, – шепчу себе из раза в раз, но перед глазами постоянно всплывает картина, как прикасается Галаев к своей невесте.

Нежно, трепетно. Так, как никогда меня не трогал. Мое тело он трогает по-другому, словно зверь, а не мужчина. Но вскоре физиология побеждает, и я уплываю в долгожданный сон.

А вот утро начинается с какого-то внешнего шума. Приподнимаю сонно голову, чувствуя при этом присутствие Фаины. Такое ощущение, что она никогда не спит. Как ни погляжу, так она всегда тут и готова придти мне на помощь. Есть все же один огромный плюс – с ней я могу высыпаться, не зная, что такое бессонница и усталость от материнства.

– Что происходит? – спрашиваю у нее сиплым голосом, чувствуя легкое головокружение от того, что слишком резко встала.

– Внизу какие-то сборы, – пожимает она плечами, глядя при этом на дверь с легкой тревогой.

Неспеша иду в ванную и умываюсь, а уже затем открываю дверь, выглядывая в коридор. А там какие-то мужчины заносят кучу чемоданов, проходя мимо нашей комнаты. Командует ими Хаят, зычно прося всех ничего не сломать и не разбить. Она замечает мое внимание и направляется в мою сторону.

– Доброе утро! – странно, но говорит она доброжелательно, что совсем ей несвойственно.