Наследный принц

Можете быть свободны. Приятного дня!». После чего, не дожидаясь ответа, закрыл дверь.

— Ух, как ты их! — В глазах Либуше проскочило что-то похожее на восхищение. И Генрих невольно улыбнулся. Как, оказывается, немного надо девочке для счастья. — Но теперь точно разговоров не оберешься.

— Пусть попробуют, — улыбка принца из довольной стала многообещающей. — Понимаешь, моего-то камердинера Гуннар отослать мог, а вот в твою спальню ломиться… Согласись, это выглядело бы странно.

— Ой, да… — Либуше прямо представила себе эту картину.

— А кто там хоть сегодня был?

— Да, подозреваю, как обычно. Гранд-дама твоя вендская, девушки: темненькая и светленькая. И пара девочек помоложе, как я понял, тоже из ваших.

Либуше кивнула принимая ответ. Не к месту вспомнилось, что ей неоднократно советовали ввести в свою свиту кого-то из местных. Но за своими переживаниями все некогда было присмотреться. А Генрих, тем временем, не терял времени. На этот раз он проверил другую комнату, в которую вела дверь из его спальни.

— Готово, — доложил он, возвращаясь из своей гостиной. — Теперь можно позавтракать по-человечески.

— Мне, наверное, надо переодеться, — напомнила она.

— Да, мне, наверное, тоже — опомнился Генрих. — Справишься сама? Впрочем, что это я? Выбирай платье, а я помогу.

Княжна только кивнула. О том, откуда взрослый мужчина может разбираться в премудростях женский платьев, она предпочла не думать. Не время, не место, да и вообще, знала, за кого замуж шла.

После нехитрых сборов Либуше с мужем вышли в его гостиную, где уже ждал накрытый стол. На этот раз все было сервировано как для «кронпринца с супругой», а не как для «голодного рыцаря». Хлеб был порезан небольшими кусочками, ветчина просто светилась, жирные сливки так и просились в кофе. Впрочем, первый голод уже был утолен, теперь можно было просто наслаждаться.

Либуше и наслаждалась, не заглядывая далеко наперед. Не надо было ничего ожидать, ничего додумывать. Сейчас будущее казалось простым и понятным. Кто бы ей раньше сказал, что после настоящей первой брачной ночи основным чувством будет чувство покоя? Ни мать, ни замужние подружки о таком не говорили. Кто-то, пряча глаза, шептал о разочаровании. Кто-то, наоборот, стыдливо краснея, захлебывался от восторга намекая на что-то, которое посторонним «не понять». Но никто не говорил, как уютно бывает после бурной ночи отгородиться с мужем от всего мира и просто завтракать.

Неизвестно, какие планы были у Генриха, но, увы, долго наслаждаться супругам не дали. В дверь гостиной постучали и попросили разрешения войти. С удивлением Либуше узнала голос короля и порадовалась, что они всего лишь завтракали. Генрих же, нахмурившись, сам пошел открывать дверь.

— Папа? — Он посторонился, пропуская монарха в комнату.