Наследный принц

 — Тогда пусть твоя Любина зайдет к секретарю, заберет бумаги и побеседует.

А ты пока обсуди с Генрихом, какую сумму он тебе выделяет на мелкие расходы, а какую — на ведение дел. Наверняка среди просителей будут твои соотечественники, оказавшиеся в сложной ситуации. Часть из них ты, конечно. можешь отправить к послу Велимиру, но за тех, кто поколениями живет на наших восточных границах, отвечаем именно мы. Опять же рыцарские вдовы, которые придут именно к тебе в надежде на пенсион, как к жене главнокомандующего.

— И многим из них положен пенсион? — Либуше с ужасом представила себе вереницу женщин со всей страны, толпящуюся у ее двери.

— Собственно, только тем, чьи мужья особо отличились в боях, — спокойно заметила королева. — Из них, конечно, далеко не все дойдут до тебя. За часть похлопочут командиры гарнизона, части помогут наместники, на то они и сидят на местах. Но будь готова, что кто-нибудь непременно придет.

Поговорив еще немного о будущих хлопотах, дамы вернулись к насущным делам. Точнее, к делам вернулась Ее Величество, пройдя в свои рабочие покои, где в приемной уже ожидал народ. А Либуше не осталось ничего иного, как пойти к себе. Надо было переговорить с Любиной и чем-то занять Предславу. После окончания свадебных торжеств красавица Слава совсем загрустила в покоях. А уж с тех пор, как вчера Любину пригласили на смотрины, и вовсе ходила сама не своя. Либуше даже обеспокоилась, уж не вышло ли так, что похожий на ее мужа королевский сестринец успел крепко приглянуться подружке?

Оказалось дело совсем не в «приглянулся». Все дело было в том, что даже Предслава понимала, три вендки в королевской семье — явный перебор. И если кронпринц так настойчиво сватает Любину за своего кузена, ей — Предславе — придется довольствоваться явно чем-то меньшим.

— Не переживай ты так, Славушка, — уговаривала подругу Любина. — Зато, может, тебе самой выбрать дадут. А с твоей знатностью и приданым за женихами дело не станет. Про красоту уже молчу, на нее не всегда смотрят.

— Да кому тут нужна наша знатность?! — Шмыгала Предслава покрасневшим носом. — Они нам в лицо кланяются, а за глаза дикарками обзывают.

— Это кто же тут такой умный нашелся? — Нахмурила брови Либуше. Чего греха таить, ей тоже некоторые заксонские обычаи казались дикостью или глупостью. Но говорить об этом королеве Ариане она бы не рискнула. И те, кто говорил такое о вендах (а, значит, и о ней) откровенно напрашивался на урок.

— Не помню я, как ее зовут, — махнула рукой Предслава. — У них имена тут — язык сломать можно.

— А показать сможешь?

— Покажу.

— Вот и ладненько, — Либуше усмехнулась. — Так это и все, из-за чего ты ревела, что ли?

— Нет, — Предслава снова поднесла к лицу носовой платок. — Просто, ревела.